Опалённый, том 2

Обычно погибшие демоны развоплощаются, и их души отправляются прямиком в Бездну. Но чаша Бездны – уловка, с помощью которой демоны обходят все уготованные им на дне Ада страдания. Они воплощаются вновь в пламени этой чаши, – глаза графа начали понемногу расширяться и ползти на лоб. И чем больше я ему рассказывал, тем больше смесь удивления и страха на лице Николая Александровича сменялась пасмурной тревожностью. Едва забегавшие глаза сощурились – не был бы он графом, если бы не сумел взять себя в руки. Отметив это, я понял, что паники теперь можно не опасаться, и продолжил: – Так что теперь все демоны, каких мы сумеем прикончить, будут возрождаться сразу же, на Земле.

Такой вот у этой чаши смысл. И, насколько я знаю, на каждом кругу Ада всего по одной такой чаше.

На некоторых кругах, правда, чаш Бездны не было вовсе. Мы все решили, что эти важные и могущественные артефакты просто-напросто успевали спасти от неминуемого разрушения, что принесли бы с собой мятежные души грешников. Уносили их всё дальше, в глубины Преисподней.

По спине пробежал холодок от мысли, сколько чаш будут ожидать нас на самом глубоком из кругов Ада. Удастся ли нам прорваться через нескончаемо возрождаемые орды демонов? Даже уничтожение одной-единственной далось нам крайне тяжело. А если чаш Бездны будет сразу восемь? Что тогда? Наступление неминуемо замедлится, а то и остановится навсегда. Для грешных душ это всё равно что поражение в Войне Воли.

Тем важнее уничтожить ту чашу, что принесли в этот мир.

Победа сейчас может означать победу и в далёком будущем. Нельзя, чтобы демоны одержали верх. Хотя бы потому, что мы столько боролись – мы уже заслуживаем лучшего.

– Так что же это получается, Ваня? Если мы уничтожим эту странную чашу – то, получается, победим? – Николай Александрович хлопнул рукой об руку и потёр ладонями, словно бы уже предвкушая победу. Но вдруг дёрнулся вперёд и застыл, слово каменное изваяние.

Я резко обернулся и увидел одного из связистов за спиной графа. В руках у него был окровавленный нож.

Я бросился вперёд, но было уже поздно. Нож успел вонзиться в спину Булычева ещё раз пять, прежде чем я сумел вклиниться между ним и предателем. Отточенным движением перехватил руки и выбил из них нож, после чего припечатал связиста лицом в пол.

По штабу волной разлилась тишина. Николай Александрович, лишь слабо повернув голову назад, рухнул на пол. Под его стремительно бледнеющим телом тут же образовалась лужа тёмной крови.