Опалённый, том 2

Юноша упал на спину, и удар от приземления выбил все остатки воздуха из лёгких. Чувствуя, как горят его лёгкие, Вася с трудом воздерживался от столь необходимого вдоха, пока Джон не сказал спустя целых полминуты:

– И-и-и… вдыхай, бобёр!

– Ых!.. – уже начавший скрести горло школьник засипел и закашлялся, пока поднимался на ноги: – Сволочь, не мог быстрее?

– Не мог, увы. Тут параллельно кое-что отслеживаю, и без внимания оставлять это дело больше, чем на секунду, никак нельзя.

Вася бы с удовольствием ещё поругался со своим координатором, но ему послышались беспокойные нотки в голосе титана.

– Насколько всё плохо?

Столько боёв Хохотун провёл, столько заданий выполнил – но ожидание тревожных новостей всё ещё высасывало все силы из его ног. Усевшись обратно на серый пепел, парень поднял взгляд в небо. Сияние уже практически прекратилось и пропустило наконец свет солнца.

– Всё очень плохо. Ронин в нокауте, Астарот тоже.

– Твою-то мать… – зло плюнул Хохотун перед собой.

– И не только по России – вообще все боеголовки при деле. И по Ближнему Востоку, по Латинской Америке, и по Азии. Даже в Европу полетела сотня подарков, – Джон протяжно вздохнул. Ситуация вышла из-под контроля, и не в последнюю очередь из-за промедлений со стороны самого титана.

– И что мы будем делать? – Вася уже знал ответ. Решение у возникшей проблемы было только одно – обратиться к тому человеку, что мог решать проблемы по щелчку пальцев.

– Ты – буди Ронина и его подружек. А я пойду звать Марка. Выполняй, – редко Смит отдавал прямые приказы своему подчинённому. Обычно обходился просьбами или советами. Но прямо сейчас всё нужно было сделать правильно. Ровно так, как того требовали обстоятельства.

Джон отключился. Вася вскочил и побежал к Ивану. Тот уже практически не светился. И выглядел как минимум нехорошо. Одежда на верхней части тела сгорела полностью, штаны превратились в обгорелые шорты, ботинки почернели и дымились.

– Эх, только бы ты в себя пришёл. Сразу бы стало куда легче, – в отсутствие своего координатора Хохотун позволял себе поддаться старой привычке – размышлениям вслух и разговору с самим собой.

Пара пощёчин и тряска за плечи нисколько не помогли Ронину прийти в себя.