Мифист. Последний великий воин

Дальше почти ничего не помню, кроме нежнейшей груди Розы…

– Ты совсем дурак что ли? – зло выкрикнула я, тряся меч. – Идиотина, как посмел притащить меня в бордель?

– Чего разоралась опять? – гаркнул голос пьянчуги тюремщика, но сам он не появился.

– Кусок дебила, – шикнула я, – угораздило же связаться! С этого момента будешь подчиняться правилам: во-первых, ты не гуляешь куда тебе вздумается, во-вторых ты не трогаешь то что принадлежит мне, и в-третьих больше никаких борделей, усек? И если еще хоть раз я очнусь в чьих-то сиськах, тебе хана! Переплавлю! Доходчиво объяснила?

– Вполне, миледи.

– Тебе еще повезло, что я придумала, как нам выбраться отсюда.

– Но, миледи, мы совершили правонарушение, мы обязаны предстать перед судом…

– Заткнись!

– И как вы намерены сделать это?

– Если тебе интересно, – разминая затекшие ноги, пыхтела я. – Сначала я хотела подкупить тюремщика, но потом передумала…

– Ох, я так рад что вы решили не пятнать честь воина столь низким…

– Я тебе не воин, – крепче обхватив меч спрятала его за спиной.

– Чего тебе? – послышался шум кряхтения и двигающегося стула. – Получить хочешь девка безмозглая? – свет факела приближался, как и шум шаркающих шагов, через несколько секунд показался пьянчуга.

– Слушай, дружище, – улыбнулась я, стараясь не разглядывать ужасный красный нос. – Хочешь выпить?

– С тобой-то? Ты здесь сидишь откудава у тебя пойло?

– Да, погоди, дядя, у меня золотишко есть…

– За дурака держишь? – тюремщик замахнулся и с силой ударил по решетке из-за чего его пузо затряслось.

– Слушай, погоди, – от тюремщика разило алкоголем, потом и кажется луком. – У меня ведь серьги есть магические на пятьдесят тысяч золотых не меньше! Выпусти, а? Отдам и можешь жить себе спокойно цирроз печени прокачивать!

– Чего покачивать? – почесав голову дубиной переспросил старый алкоголик.

– Клянусь светлыми богами есть! – красные глаза прищурились оценивающе, рассматривая меня.

– Мало!

– Вот же скотина жадная, – тюремщик замахнулся. – Ладно у меня еще сапоги есть на двадцать тысяч золотых!

Пьянчуга замер, видимо напрягая последние проспиртованные извилины. Он оглядел меня, почесал макушку и наконец-то принял решение, вешая факел на стену.