Сага об Абраксах

Обряд и последний этап полноправного вступления на тропу крови заключался в нанесении на руку особой татуировки, смесью из крови нежони и горной смолы. Переплетающиеся тонкие линии должны идти от плеча до кончиков пальцев, за каждого сраженного врага воин в последующем добавлял небольшие язычки пламени к узору.

— Руку нужно показать лекарю. — Старик кивнул на пропитавшуюся кровью повязку на правом плече. Сандор протянул старику бурдючек с кровью нежони.

— Для обряда сойдет левая, а боль стерплю.

— Как знаешь — старик неодобрительно покачал головой, начал смешивать принесённую кровь с горной смолой в котелке над огнем.

— Снимай рубаху и садись спиной к костру.

Юношу ждала еще одна бессонная ночь. Едва усевшись, он всем тело ощутил накопившуюся осталось. Правое плечо пульсировало болью, а пальцы руки постоянно немели. Рана глубокая, старик был прав — её нужно показать лекарю. Наспех сделанная при помощи Милоша повязка мало чем поможет.

— Клади левую руку и постарайся не дёргаться. — Толкователь поставил около него небольшой табурет, зачерпнул бурое варево в небольшую миску, затем прокалил над огнем длинную иглу.

Сандор непослушной правой рукой достал из поясного кошеля пару серебряных монет.

— За твою помощь, толкователь.

Старик принял монеты и сел подле своего гостя.

— Начнем, — сказал он, макнул иглой в миску и сделал первый быстрый укол.

Юноша ожидал, что обряд будет болезнен, но кроме боли пришло что-то еще. От укола по плечу разошлось едва ощутимое жжение и тепло. Следующие уколы последовали без промедления, усиливая странное ощущение.

Жжение в левой руке, боль в правой, зудящие от недосыпа глаза и ноющая спина смешались в одно чувство, погрузив его в странное отрешённое состояние.

Где-то на границе восприятия остались окружающие звуки: потрескивание прогорающей в кострище горной смолы, размеренное дыхание толкователя и биение собственного сердца.

Сандор постарался припомнить все детали последних дней, чувствуя, как проваливается в странную полудрему. Перед внутренним взором в беспорядке замелькали образы, давно прошедшее смеивалось с событиями недавними: полная острых зубов пасть нежони, бледное лицо слуги, пытающего отговорить господина от безумной идеи, мягкая улыбка матери и её полные тоски глаза, первый полет на леталине, отец, показывающий ему стойки с копьем.

Образы сменялись один за другим, Сандору показалось, что он словно начинает падать сквозь них куда-то еще. Вот перед ним показался его дом и родители.