Сага об Абраксах

Когда они вернулись на судно, Сандор быстро отдал Атли указания и, пошатываясь, отправился в каюту. Ена проследовал за ним. Друзья зашли в помещение, юноша принялся прилаживать знамя в петли на стене, поглядывая на друга.

Тот рухнул в кресло и начал стягивать куртку. Его ярко зеленая рубаха оказалась вся пропитана потом.

Отдышавшись, он стянул и её и принялся разматывать повязку на боку. К счастью крови не оказалось, едва начавшая затягиваться рана от копья осталась плотно стянутой. Ена заметил, как Сандор облегчённо выдохнул.

— Ты держался уверенно.

— Уж не знаю, как получилось, — Сандор ухмыльнулся, — голова в один момент так начала кружиться. Думал — там и упаду.

— Ты жутко бледный, — Ена отметил очевидное, — тебе бы хоть еще день в кровати полежать.

— Ох, Ена, я бы и два полежал. — Друг его хохотнул и тут же скривился от боли, — Сандор Абракс бы мог полежать. А вот Гайдук трех островов, похоже, нет.

3.12 Самый долгий день

Ена разбудил молодого гайдука, едва показался первый свет от Ока, настал день рождения Сандора, а значит, тот должен был бодрствовать до самого следующего утра.

Гайдук провел ночь, как и многие до этого, в своем новом кабинете на борту Плясуньи.

Он отказался от предложенного завтрака, облачился в просторные брюки и плотную рубаху, бережно достал из шкатулки заранее купленную у толкователя деревянною щепку.

Затем без промедлений сошел с судна и пустился легким бегом по небольшой тропинке, идущей по самому краю обрывистого берега.

Бег всё еще давался ему с трудом, дыхание быстро стало тяжелым, еще свежие раны заныли. Но он не сбавил скорость и через час добрался до места.

Капище было место поминания и располагалось на небольшом холме почти у самого берега, тут были выложены многочисленные кострища, от совсем малых, до тех, что могли вместить тело человека.

Поднявшись на самую вершину, обессиленный Сандор рухнул на сухую землю, пот пропитал его рубаху, дыхание стало прерывистым.

Достав из поясной сумы несколько крошек смолы, он разжёг костерок, затем поцеловал щепку и положил в небольшое пламя. Почти сразу та занялась огнем, терпкий аромат древесного дыма ударил Сандору в нос.

— Отец, матушка, — гайдук глядел прямо в пламя, — вы учили меня быть честным и справедливым человеком. Учили стоять на своем, но и слушать других.