Сага об Абраксах

К удивлению гайдука, Атли сидел вместе со всеми.

— Как матушка? — Сандор обратился к Имре, Ена в это время сосредоточенно обжигал куски китового мяса над огнем.

— Лучше, чем могло быть, — Имре повернулся к Сандору, а затем кивнул ормесу и протянул тому бутыль, — Тибор с семьей гостит пока у нас, матушке так легче будет, хлопоты с гостями её отвлекают.

Сандор одобрительно кивнул Тибору, тот легко улыбнулся и хлебнул из бутыли. Гайдук чуть подался вперед и положил руку на плечо Ены.

— Я пойму если ты уйдешь, это судно не кажется уместным местом для попойки.

— Всё хорошо, — Ена хлопнул его по ладони, — наша с тобой тропа еще не окончилась.

Юноша протянул ему кусок поджарено мяса и откинулся назад, устроившись удобней.

— Знаешь, Сандор, я всё думал, почему ты к нам не приходил, после того как твои родители, ну ты понял, — Ена глядел в пляшущее в коробе пламя, — теперь знаю ответ.

— Со временем станет легче.

Юноша кивнул.

Сандор уселся обратно в кресло и принялся за мясо, затем вскинул левую руку и демонстративно щелкнул пальцами, усатый Чаба с карикатурным поклоном вручил ему бутыль с элем.

Молодой гайдук в ответ рассмеялся и сделал глоток. Юкарский эль оказался необычен не вкус, намного слаще привычного и явно крепче.

— А если я ей спою? — Валер резко брякнул струнами, обратившись к Атли, — как, по-твоему, понравятся Плясунье адьярские песни?

— Я думаю, ей понравится, — Атли улыбнулся в ответ.

Валер встрепенулся, быстро пробежался по струнам и затянул песню.

— Дочь кузнеца, — припомнил название песни Сандор, — в ней пелось о непослушной дочке старого пузатого мастера, которая вечно сбегала по ночам на танцы, а по утру выслушивала от папаши выговоры. Песня под стать имени его судна.

Вскоре к заразительному пению присоединился Имре, а Ласло встал и принялся приплясывать вокруг костерка.

За «дочкой кузнеца» последовала «босоногая адьярка» и «жгучие темные очи», репертуар у Валера оказался весьма однобоким.

Докончив пение, Валер глубоко поклонился. Под всеобщие аплодисменты принялся жадно хлебать из бутыли.

— Сандор, когда ты займешься своим леталином? — Ена махнул в сторону палубы, где покоилась изувеченная машина.

— Времени нет, — с горечью в голосе ответил гайдук, — ему пока и там хорошо. Никуда не денется, никто не потревожит.