Сага об Абраксах

Тело, обложенное множеством мелких камешков горной смолы — первое, что он увидел, попав на задний дворик.

Грудь юноши сдавило, получилось сделать только короткий вдох, он сжал челюсти, на скулах проступили желваки.

Чуть меньше полугода минуло с тех пор, как Сандор видел обложенные смолой тела, чуть меньше полугода с гибели родителей. И теперь ему предстояло проститься с другом детства.

Скольких еще ему предстоит проводить к Великому пламени? Сколько еще костров, одарят облака струйками дыма?

Проводить Иштвана собрались немногие, почти у каждого дома было своё горе.

Сандор бросил короткий взгляд на матушку Балаш. Женщина пристально смотрела на тело мертвого сына и не обратила внимания на него.

Ена и Имре стояли по обе стороны от неё, крепко обняв за плечи. Имре был серьезен, но держался, Ене это удавалось с трудом, слезы текли по его щекам. Старший брат во многом заменил тому рано погибшего отца.

Чуть поодаль расположился Тибор с женой и маленьким сыном, они прибыли ранним утром с большого острова на попутном леталине, Тибор предпочёл убраться подальше от похоронной процессии гайдука.

Ближе всех к телу стояла Эстана, жена павшего Иштвана. Она заливалась горькими слезами, не в силах совладать с собой. Подле неё была Аранка, придерживала девушку за плечи, красными от долго плача глазами смотрела куда-то в сторону. Приметив Сандора, она быстро глянула на него и тут же отвела взгляд.

Поверх тела лежали мелкие древесные щепки и тонкие разноцветные ленты, одна прикрывала глаза.

Сандор положил на грудь друга тонкий отрез кожи нежони, его он заранее выкроил из подкладки собственной куртки. Затем достал из запоясного чехла огниво и выждал пару мгновений, на случай, если кто-то пожелает высказаться.

Плач молодой вдовы и собственное дыхание — вот и всё что он услышал.

— Да примет тебя Великое пламя, — сказал негромко и чиркнул огнивом.

Смола тут же занялась жарким огнем и Сандор отпрянул.

— Да примет тебя Великое пламя, — повторили почти в унисон восемь голосов.

Юноша склонил голову и вслушивался в жадный треск огня. Попытался припомнить что-то приятное связанное с Иштваном, но образы мелькали без порядка.

— Прости меня, Иштван, — подумал Сандор, — не знал я, куда моя тропа может увлечь.

Надолго юноша не стал оставаться, были еще павшие, которых ему следовало проводить.