Сага об Абраксах

Топлива нагрузим с запасом, — продолжил гайдук, — можете, не беспокоится, я не поскуплюсь.

Собравшиеся одобрительно загудели.

— Тибор, ты со своими будешь остриём копья, — гайдук указал на Ормеса, но взгляд его устремился на Сандора. Юноша выдержал обжигающее давление темных глаз.

— Я с копьем зайду с дальних подступов, — гайдук изобразил на карте рукой дугу, — а Киран с меньшим копьем обогнет остров и ударит сзади. Возьмем ублюдков в охват, не вырвутся.

Воины закивали.

— И запомните, мы идем не судно бить, никаких бомб и тяжелых пушек не брать! Если у них леталины окажутся, Тибор на себя их отвлечет.

А мы потом подмогнем. Главное на судно нужно будет прыгать и команду усмирить. По возможности брать живыми, они нам еще пригодится. Особенно вожака, за него золотом одарю! По приметному ножу его узнаете, рукоять вся золотом должна быть украшена.

Воины загомонили, а Сандор задумался, откуда такие подробности знает господин. Гайдук тем временем махнул рукой, показав, что собрание окончено.

— Хорки, ормесы! Задержитесь! — прикрикнул он и задумчиво уставился в карту.

Сандор хотел было двинуться на выход, но кто-то удержал его за локоть правой руки.

— Откажись, — шепнул ему Мицота на ухо, — он вас приманкой сделал. Откажись.

— Я не трус, — Сандор рывком высвободил локоть, едва зажившая рана на плече напомнила о себе резкой болью.

— Я этого и не говорил, — ответил Митоца, — он вас на убой посылает, неужели ты не видишь?

Сандор ничего не ответил, глубоко поклонился, повернулся на каблуках и пошел к выходу.

Конечно, он понял, что задумал гайдук, но отказаться не смог бы в любом случае. И дело тут было не в упрямстве или гордыне, он попросту не мог бросить друзей.

2.4 Ожерелье

Юноша сидел за небольшим уличным столиком около кабака и медленно потягивал легкий ягодный эль, опустошая вторую кружку подряд. Тяжелые мысли не отпускали его с самого утра.

Быть острием копья являлось великой честью. То, что это подразумевает первым идти в битву, да еще без прикрытия — ожидаемый риск.

Ни один воин не откажется от такой возможности проявить себя. Хотя отказаться то можно, но кто станет считаться с тобой после такого?

Братья Балаш разделяли его тревогу, Сандор уже успел заглянуть к ним ранее. Но никто из троих не предложил отказаться, все были настроены решительно.

Одно Сандор не мог понять, неужели гайдук просто решил от него избавиться? Если рассуждать прямолинейно, то так и выходило.