Даркут: взросление. Том 1

Нашел личного повара тархана и вожаков, невысокого полного мужчину. Тот помешивал деревянной ложкой суп в казане.

— О, ты пришел как раз, — повар вручил Чиуну булькающий бурдюк. — Отнеси Дэуде кумыс. И скажи, что я принесу вареное мясо через пол-сага.

Чиун взял бурдюк и унес в кибитку Ышбара. Вожак стаи уже как два дня уехал из лагеря с первогодками, учить стаскивать вражеских всадников крючьями из седла.

В кибитке было темно и тихо. На стенах наледь. Очаг посредине превратился в кучку золы.

Чиун достал тряпицу, развернул, открыл бурдюк и высыпал порошок.

Вышел из кибитки и направился к жилищу тархана. Почти дошел и остановился. Задумался. Пробормотал:

— Ладно, дам ему еще один шанс, — и вылил содержимое бурдюка на землю.

Мимо проходил взрослый вожак чужой стаи. Удивленно посмотрел на вылитый напиток.

— Оказывается, кумыс совсем прокис, — пояснил Чиун.

Он вышвырнул бурдюк и уехал к своей стае.

Через неделю подростки выехали к месту проведения Смертельной гонки.

Поначалу ехали по знакомым местам. По этой дороге они ездили на криптии, а в прошлом году Чиун отвозил послание беку рода туле.

Затем перешли замерзшую реку Тарыс по льду и отправились на север.

Вдали показались горы.

— Вот он, Трезубец, — сказал Кубул.

Трехглавый пик находился на переднем крае горного хребта.

— А что это за свет на горе? — спросил Наиль.

— Это горит священный огонь в храме Бар-Бару, — ответил Кубул. — Он вырывается прямо из горы. Жрецы следят, чтобы пламя никогда не гасло.

К вечеру стаи подъехали к сосновому лесу у подножия Трезубца. Чиун тоже заметил высоко на горе мигающую желтую точку.

Стаи обустроили лагерь в лесу. Ровная площадка у скал, укрытая от ветра, заснеженные места для костров, остатки походных кибиток: все говорило о том, что здесь каждый год появляются люди.

У самой горы лес отступил и началось замерзшее озеро. Подростки быстро пробили во льду лунки и набрали воды.

Ночью, перед сном, когда сидели вокруг костра, Наиль спросил у Кубула:

— Ты уже был здесь. Какие за испытания самые тяжелые?

Кубул наблюдал за огнем и сполохи огня играли на смуглом лице. Он пожал плечами.

— Каждому свое.