Костяной Скульптор. Том 7

И если драголич всё ещё мог уменьшаться по моему приказу, то вот байцзе в холке достигла трёх десятков метров, а с поднятой головой кончики её рогов и вовсе болтались на полусотне.

И уменьшаться бывший крошечный котёнок не умела. В будущем с этим надо будет что-то придумать, потому что внимания она привлекать будет слишком много. К счастью, теперь, в ранге Катаклизма, губительная аура Заброшенных земель оказывала на неё куда меньшее влияние, так что, в крайнем случае, можно было оставить байцзе здесь.

Рагок из демонического графа стал герцогом — адской знатью с куда большими властью и могуществом, что вылилось в увеличившийся почти вдвое рост, куда более сложный и витиеватый узор на коже, выросшую вторую пару рогов, а также контроль над значительно более мощным адским огнём, от которого даже я со своим тёмным пламенем ощущал определённую угрозу.

Всё-таки я не являлся истинным демоном и, хоть и использовал энергию преисподней, не был по-настоящему благословлён силой ада.

Лаэна пережила очередную эволюцию, уже третью, став, если верить Найсу, немейским львом, вернее, львицей, видом нечисти, являвшимся прародителем всех иных львиных родов и линий.

Её размеры в истинном облике вновь увеличились, став на голову выше моей боевой формы, на шее появился меховой воротник, похоже, женская версия гривы.

От своего нового вида Лаэна получила практически непробиваемую шкуру, чтобы оставить царапину на которой Найсу пришлось усилить Коготь пространственной магией. Правда, это не означало, что она стала неуязвима, удар чем-то вроде молота Рагока или Гуйара, может, и не разорвал бы её шкуру, но без особого труда превратил бы кости в труху, а внутренности — в кашу.

Впрочем, даже так её боевой потенциал значительно вырос.

Однако больше них всех вместе взятых меня удивил Буль. Когда он даже после становления Бедствием остался довольно тупой нежитью, я уже начал думать, что зомби-носильщик безнадёжен, и держать его при себе стоит лишь из сентиментальных соображений.

Но, похоже, в этом мире было возможно всё.

Толстый, как бочка, полный беспрестанно плескавшихся в его желудке продуктов гниения, от чего и получил свою кличку, зомби, едва способный складывать слова в адекватные предложения вдруг полностью преобразился.

Если бы не полуистлевшие тряпки, что с него свисали, я бы его точно не узнал. Нет, конечно, он остался зомби. Но бывшей бочкообразной формы не было и в помине. Теперь Буль был стройным, можно даже сказать худощавым.