Леннарт Фартовый

Впрочем, как и множество других необходимых вещей, поскольку металл имеет скверное свойство аккумулировать холод. И если провести аналогию рыцаря с тробором, ведь в обоих случаях металл – основная часть их конструкций, получается - этот чудесный механизм именно в летней комплектации. Что и понятно, стоит только учесть, где он эксплуатировался. Прежние были куда умнее нас, а, следовательно, и деньги считать выходило у них намного лучше.

Но как бы там ни было, Блез звонко хлопнул себя ладонью по лбу, ведь именно его очередь была следить за тробором сегодня.

- Совсем забыл с этим проклятым Головешкой! – воскликнул он, бросаясь вглубь леса, где и находился тробор. И уже издалека донеслось. - Только бы успеть!

Все верно: если тробор остынет до определенной температуры, вернуть его к жизни станет целой проблемой.

Головешка исчезал вдали, все давно уже занимались своими делами, и лишь я продолжал на него смотреть. Что с моим-то чудесным зрением, которое смело можно назвать даром богов, было совсем несложно. Вот он посчитал, что приблизился к замку достаточно близко, и усиленно завихлял бедрами.

«Удачи тебе, Теодор! И обязательно постарайся остаться в живых!», - глядя на него, думал я, невольно смахивая набежавшую на глаз предательскую слезу. Благо, что увидеть ее не мог никто.

Глава 2

Глава вторая

- Нет нигде Головешки, - вздохнул Блез.

- Нет, - согласился с ним я.

- Возможно они просто убили его, а утром увезут на поля.

Мы с Блезом успели обойти замок несколько раз.Время шло, скоро наступит утро, и по всем нашим расчётам, Головёшка давно уже должен открыть ворота. Или скинуть веревку с высоченной стены. Замок был так себе. Сложенный из диких камней, он представлял собой четыре стены с шестью башнями – угловыми и парой надвратных. Но высота самих стен впечатляла.

- Здесь все замки такие, - рассказывал Блез еще на опушке леса. – И в каждом сидит какой-нибудь клан.

Теперь оставалось единственное – лезть на стену. Блез – неплохой скалолаз, но я все тянул. Щелей в каменной кладке хватало, впрочем, как и набившегося туда снега, который сначала подтаял, а затем стал льдом. И потому карабкаться наверх было почти безрассудством.