Спаситель. Книга 3

Быстрее! Прячьтесь! Все со стены! Уводите всех в дальние штольни…

Тимур снова и снова порывается встать, но удерживаемый крепкими руками все равно оставался на месте. Он еще что-то шептал, то и дело срываясь на хрип, пока окончательно не провалился в небытие.

Его болезненное беспамятство было настолько глубоким, что он практически ни чего не чувствовал… Не чувствовал, как его телега неслась по зимней дороге, как вполголоса причитал опечаленный возница, как по приезду на место его осторожно тащили Священный зал клана.

Первое пробуждение Тимура было недолгим и осталось совсем незамеченным остальными. Он словно на мгновение всплыл на поверхность озера, чтобы вдохнуть воздуха перед очередным длительным погружением под воду.

- … Почти пять суток прошло с тех пор, как глава впал в беспамятство. Проклятая лихорадка его пожирает, но хвала подгорным богам он держится, - чей-то знакомый хриплый голос с трудом пробивался через плотный, тяжелый ватный туман, заполнивший голову Колина. – Даже не знаю, сколько еще это будет продолжаться.

Тут голос говорившего прервался еле слышными рыданиями.

- Ну, полно тебе, дочка, - голос вновь появился. – Подгорные боги милостивы. Иди принеси еще отвару…, - с шуршанием ткани послышался звук отдалявшихся шагов. – Кажется ушла. Совсем девка голову потеряла… Проклятье, если не случится чуда, то и мы все потеряем свои головы! – говоривший был явно на взводе; голос его чуть дрожал от злости. – Мы не можем больше ждать, Кром. Сегодня утром передовой отряд шаморцев появился у старой развилки дороги.

Хриплый голос еще что продолжал говорить, но Колин уже не разбирал его слова. Он снова погружался в это болезненное ватное болото, которое окутывало его непроницаемым покрывалом.

… Второе пробуждение Колина также прошло незамеченным. Судя по тусклому освещению и ощущаемой сырости, очнулся он вновь в Священном зале совета клана. Правда, на этот раз разбудившие его голоса были чем-то сильно раздражены, если не сказать больше.

- … Как ты смеешь так со мной говорить? Ты безродный червь, изгнанный из своего клана! И твое слово здесь ничего не значит! - первый, разгневанный голос, явно принадлежал Тимболу, отцу Амины; эти повелительные нотки в голосе недавнего главы клана Колин узнал даже в таком состоянии. - Ты здесь никто! - голос Тимбола, набирая силу, уже гремел на весь зал, эхо повторяясь в его закутках.