Спаситель. Книга 3

Его многочисленные, торчавшие из открытых верхних вспомогательных портов, золотистые бронзовые наконечники гарпунов и два здоровенных, под стать самому кораблю,крепостных самострела внушали уважение лишь одним своим видом и полностью оправдывали столь гордое наименование корабля.

В его кильватере словно цыплята за наседкой рассекали волну две пузатые посудины из знаменитого «Золотого каравана», который каждые два месяца переправлял добытое на рудниках самородное золото в другой прибрежный шаморский город — Затарин.

Там оно уже переплавлялось в приятные глазу слитки и исчезало в султанской сокровищнице.

Как и всегда, в хвосте каравана, правда держась подальше от судов с драгоценным грузом, шли с десяток купцов на разномастных посудинах — списанных военными вытянутыми барками, неуклюжими, но надежными, весельными тапфирами, небольшими и юркими шлюпами. Уже не первый год прижимистые торговцы пользовались этой возможностью немного сэкономить на охране своего товара.

Медленно скрывающиеся на горизонте корабли оставляли за собой быстро пустеющий причал, множество утлых рыбацких лодок и … сверкающую свежей краской бортов высокую кантину с голыми мачтами.

«Святая Агалия» почтенного Корзуна, крупного торговца вином и зерном, к удивлению расходящихся с причала зевак и матросов самого экипажа осталась у причала, хотя трюмы судна были заполнены под завязку и все ждали лишь команды к отплытию.

Сам же Корзун аль-Фатол, среди портовой боссоты и других малопочтенных обитателей городского низа больше известный как Старик, в эти мгновения сидел в каюте своего корабля и провожал задумчивым взглядом исчезающие силуэты.

- Господин, - низенькая дверь в его каюте со скрипом открылась и в проеме показалась кудлатая башка матроса с жалостливым выражением лица, на котором был написан все тот же, беспокоящий всю команду вопрос «Когда?». - …

Неподвижно сидевший торговец не обращал на него никакого внимания. Лишь рука его продолжала с какой-то странной яростью комкать серый кусок дешевой холстины, больше приличествующий какому-нибудь оборванцу, чем купцу такого калибра.

И лишь вблизи от него можно было заметить, что на этой многострадальной холстине что-то написано... «... не надо выходить в море. Мудрый человек понимает, что всех денег не заработать... ».

Корзун аль-Фатол все еще смотрел в море, но его остекленевшие глаза ничего уже не видели, а в голове билась лишь одна мысль - «Началось».

Отступление 5.

Провинция Валидия

Городок Турия.