Быть магом. Тени предвестников.

Толчея потных тел, шум и крики со всех сторон. Грубость и хамство опаздывающих на свой рейс людей, а от того не боящихся уже ничего, кроме самого опоздания. Но не наказывать же за это всех и каждого.

Благо, что он был здесь не один. Парочка дюжих ребят из жандармерии вместе с инспектором вынуждали людей перед ними расступаться, словно волны перед носом корабля, быстро проложив дорогу к оцепленному внутри здания участку.

По дороге инспектор хмуро поинтересовался, какие у Гаррета планы и чего он хочет в этом деле, но тот поспешил убедить жандарма, что он здесь человек подневольный и с удовольствием провёл бы время где-нибудь в другом месте.

Поэтому, стоило им подойти к выставленным жандармами ограждениям, Гаррет просто встал в сторонке и принялся оглядывать толпу зевак, что неизменно должна была присутствовать там, где работали силы правопорядка.

Из коридора ему открывался вид на ползающих по платформам криминалистов, собирающих кистями пыль с поверхностей, удивлённых посетителей вокзала, что не могли удержаться от того, чтобы замереть на минутку и поглядеть, чем же так увлечены жандармы, и вездесущих журналистов доброго десятка газет, увлечённо пишущих в блокнотах и сверкающих вспышками фотоаппаратов.

Изначально Гаррет рассчитывал просто мелькнуть своим лицом перед народом, засвидетельствовав участие Академии в этом беспрецедентном событии, как от него и просили, а затем скоротать остаток времени в одном из кафе на привокзальной площади, но появившийся в проходе инспектор Стоун спутал ему все планы.

- Ваше высокоблагородие, господин Авир, подойдите к нам, - Лицо инспектора было ещё мрачнее того, что Гаррет наблюдал ранее. – Будьте так любезны.

Любопытно, что же ему понадобилось?

Выйдя из коридора на платформу, разбегающуюся на десяток перронных путей, Гаррет зажмурился от нескольких вспышек.

- Поздравляю, теперь ты тоже знаменитость, - проворчал инспектор, удаляясь вглубь огороженной зоны, куда уже не было доступа для зевак.

Гаррет поспешил вслед за ним. Среди десятка блестящих в солнечном свете, полированных статуй, один из участков был закрыт лесами, обтянутыми белой тканью.