Княжий сын. Отцовские долги

До следующей встречи со священником я, может быть, и вообще не доживу, так что мне это нужно.

- Хорошо, - кивнул тот. - Я уделю тебе немного времени. Давай помолимся вместе, а потом ты расскажешь о грехах, которые ты совершил.

- Только… - сказал я. - Только я не знаю молитв. Я совсем недавно принял крест. Знаю только Символ Веры. И “Отче наш”.

- Тогда повторяй за мной, - священник улыбнулся, жестом попросил меня подойти поближе к иконам и стал читать молитву.

Я повторял за ним, а сам думал о том, что буду ему рассказывать.

- Ну, - после того, как мы закончили, священник повернулся ко мне и жестом поманил меня к подставке, на которой лежала какая-то книга и большой деревянный крест. - Только помни, исповедуешься ты только перед Господом нашим Иисусом Христом.

- Хорошо, - голос сам собой сел, и я невольно откашлялся. - Прости меня, Господи, ибо я согрешил. Прости мой смертный грех, я отнял жизнь другого человека. Даже не так, я убил столько людей, что не могу и сосчитать. Но большинство из них были плохими людьми, это были убийцы, воры, насильники. Я знаю, что не в моем праве карать и миловать, но так вышло, я раскаиваюсь и прошу меня за это простить.

- Ты можешь вспомнить всех, кого убил? - спросил священник.

- Могу, - я вздохнул, на душе моей было тяжело. - Первым, кого я убил, был Федька Широкий, атаман ватаги разбойников. Эта ватага напала на нас, когда мы с друзьями путешествовали из нашей родной деревни в Брянск. Потом было еще несколько, банда Гаврилы Грача, которую мы смогли отыскать и перебить на хуторе неподалеку от Брянска. Потом были еще разбойники, ватага братьев Лисьиных, в селе, которое называется Лисицей. Там я убил главаря, а брата его приказал повесить на дереве.

Я вспоминал всех убитых мной, но лица их не представали перед моими глазами. Большинство из них заслуживали смерти, они были ворами и разбойниками. Другое дело, что меня тоже объявили вором и разбойником, пусть и не совсем справедливо, и даже пытались повесить.

- Позже, в Белгороде, во время еврейского погрома, я согласился помочь одному из местных евреев вывезти из города семью, - продолжил я. - Когда мы пришли на его подворье, на нас напали пятеро.