Битва за место Бога

И хотя мои силы были на исходе, мне удалось немного поджечь одежу Давида. Однако, это его не ранило, а лишь еще больше разозлило. Я решил, что теперь мне точно конец.

И в этот момент, когда Давид был готов наброситься на меня с новой силой, это нечто окончательно сформировалось и набросилось на него. Нечто напоминало человеческую фигуру среднего роста, которая состояла словно из молний или огня. Эта фигура насквозь пролетела через Давида и направилась в мою сторону. Я инстинктивно зажмурился, а Давид вдруг закричал в какой-то жуткой агонии.

Но вдруг эта фигура исчезла, и Давид в этот же момент замолчал. Комната вновь погрузилась во тьму. Я приподнялся и начал осторожно осматриваться вокруг. Я всматривался несколько секунд в то место, где только что был Давид. Сначала я ничего не мог понять, а потом присмотрелся еще внимательнее - от него остались только клочки одежды, а также куски плоти, валявшиеся на полу. Меня чуть не стошнило, но я сдержал этот позыв. Но после произошло нечто еще более странное.

Я протянул руку к этому бесформенному свечению, не до конца осознавая, что вообще делая. И как только я соприкоснулся с этим явлением, мое тело пронзило странное чувство - нечто среднее между теплом, болью и зудом во всех конечностях. Не успел я прийти в себя, как вдруг в моей голове словно извне возникла четкая мысль: "Осталось девятнадцать Кандидатов".

Значит, это все правда? Мы, какая-то кучка людей, действительно сражаемся за место Бога? Но почему именно мы? Какой вообще в этом всем смысл? И почему мне приходится сражаться за свою жизнь - я ведь ничего плохого не сделал...

Я еще несколько минут провел в подобных размышлениях, но затем понял, что так я точно далеко не продвинусь. Наверняка из всей это ситуации есть простой выход. А может Давид был прав? Что, если мы просто сошли с ума? Или вовсе с ума сошел я.

Вдруг в комнату прокрались первые лучи солнца. Я еще раз осмотрелся вокруг - нужно взять с собой самое необходимое. Потратив еще около получаса, я собрал себе немного простой еды, оделся в более-менее приличную одежду (если холщовые рубахи и штаны можно назвать "приличной одеждой"), привел себя в порядок и вышел из дома.