Цитадель в Огне

У меня таких никогда не было, как вообще никогда и ни у кого. Придется ждать. Если бы не потратили тогда так много на первую Цитадель, хватило бы... А так, ждите. Небесное Золото, пока летело через пространства, накопило много магической мощи, но вы почти все израсходовали на строительство исполинской Цитадели... ну и размах у вас!.. Как у всех нищих... Теперь ждите, когда Талисман снова накопит мощь.

Гнур охнул.

- И сколько ждать?

Чародей ответил с неохотой:

- Знал бы, было бы проще.

- А вдруг это годы?

- Вряд ли, - ответил чародей.

- И великих!

- И великих дел, - согласился он. – Если только не будете расходовать направо и налево.

- Только на нужное, - подтвердил Гнур торжественно. – Мне на нужное, а остальным можно не давать вообще. Обойдутся! Зачем нам массовость? Мир держится на гениях и подвижниках.

Лотер прорычал мощно:

- Потише, жаба зеленая.

Гнур, игнорируя могучего оборотня, повернулся к Теонарду. Тот сидит смирный и спокойный, поглядывает в сторону своего замка с, что не замок, а скорее башня, куда успел перетащить клетку с голубями.

- Скотина, ты догадывался? – спросил гоблин зло. - Или просто повезло?

Теонард ответил пренебрежительным голосом, но все же многие уловили в его голосе виноватую нотку:

- Я не чародей, откуда мог знать? Но сильным да решительным судьба дует в спину, а трусам в харю.

- Сильный и решительный здесь я, - объявил Гнур. – Но я думаю о великом, поэтому меня могут обманывать мелкие люди по разным мелочам.

- Значит, - сказал Теонард миролюбиво, - в следующий раз судьба даст тебе больше. Потом догонит и еще даст.

Виллейн прислушался, буркнул:

- Хорошо даст. Чародей, что нам теперь?

Чародей развел руками.

- Ждать. Нет, я не останусь, у меня дел невпроворот.

- Через волшебное зеркало? – спросил Виллейн жадно.

- Предмет неважен, – ответил чародей. – Я могу смотреть не только через зеркало.

Мелкинд раскрыл рот, чтобы расспросить о предметах, в которые можно зреть другие миры, но лицо чародей стало таким, словно уже не здесь, а где-то далеко, смотрит в глаза вечности.

Он поднял правую руку, пальцы заиграли, будто перебирает невидимые струны, глаза побелели.