Голован

Первые этажи некоторых домов затянуло почти до верхнего края окон. Создавалось ощущение, что после БМАД прошли не считанные годы, а добрая тысяча лет. Дьюка Ирнац пояснил, что от подрыва гидростанций в верховьях Красной Змеи вниз пошел селевой поток. Некоторые поселки, вроде бы, вообще смыло до основания, но Новому Бракуру снова повезло – его просто накрыло грязью по уши и все. Вода ушла – сор остался, и уже некому стало его вычищать. Всяким ДЧК – Департаменту Чрезвычайных Катаклизмов – хватало дел в столице и окрестностях.

– Что из продовольствия мы будем закупать? – переспросил меня Жуж Шоймар почти не скрывая издевки. – Здесь его брать нельзя, доктор Гаал. Спросите Дьюку, док. Он расскажет.

– Пустыня наступает, оттуда тянет радиоактивную дрянь. Если тут что-то и растет, то есть это не следует. Если конечно наличествует выбор. У нас пока наличествует, да, господин профессор? – осклабился Дьюка Ирнац в сторону Шоймара.

– Кое-что есть, – кивнул начальник отряда. – Вы же не обманывали, что у нас еще будет место по дороге, где мы сможем прикупить еды?

– Надеюсь, будет, – снова жутковато и наигранно улыбнулся Дьюка Ирнац. – Вряд ли менее чем за полгода тут все изменилось совсем уж коренным образом. Хотя, кто знает. Вы ж слышали, что какие-то недобитые южане организовали новую войнушку. Не дай Мировой Свет снова будет «ядрёная». Тяжелые времена.

– Ладно. На счет пищи я понял, профессор. Ее приобретем позже. Но что тогда мы собрались прикупить? – спросил я, игнорируя подначки.

– Надеюсь, сейчас поймете, доктор, – сказал Шоймар.

– Зачем мучить дока? – вмешался наш проводник. – Я поясню, ладно?

– Валяйте, – кивнул Шоймар. – По мне, так лишняя трата энергии. Сейчас ведь все равно сам увидит. Так ведь, мастер-охотник Дьюка? Кстати, нам еще долго?

– Один момент. Уточню, все же. Времена меняются, мало ли что, – отозвался Ирнац.

Этот утрамбованный грязью город был населен. Люди нам уже встречались. По идее, в львиной доле, они когда-то значились жителями Империи. Ныне, не зная, угадать это по их внешнему виду нельзя. Прошло каких-то семь лет после начала Всеобщей Атомной, но между нами и ими явно образовалась и разрослась не просто трещина, а цивилизационная пропасть. Вокруг наличествовал, может, и не каменный век, но что-то близкое феодализму.