Холодное пламя: Гори!

— Не тяни! Кусай его! — прошептала женщина из толпы.

— Не надо меня кусать! — возмутился парень и, повернувшись, оглядел толпу. — Вы вообще откуда взялись? Кто такие?

— Так мы это... — вышел вперед жилистый мужчина с проступающей сединой в короткой стрижке. — Невольные мы.

— Где вас так помотало, что в невольных оказались? — спросил парень. — У северян невольников нет.

— Я имперских кровей, семьи вот две тоже. Есть еще из вольных баронств семья. Остальные вразнобой. Даже северяне есть.

— Когда надо будет — я сам за себя скажу, — с угрозой произнес широкоплечий крепыш, сидевший на полу и внимательно рассматривавший руны на стене.

— Ну, как бы...

— Как сюда попали? — спросил парень, внимательно осмотрев недовольного крепыша.

— Нас с невольничьего рынка в империи выкупили, — начал рассказывать мужчина. — Торгаш Махмед выкупил нас и вез в свои земли.

— А потом?

— Потом наш караван из трех кораблей настигли северяне. Два корабля они захватили, а наш ушел. К вечеру появился он... — тут мужчина сглотнул и, стараясь не показывать страха, продолжил: — Он из каюты этого торгаша вышел с его головой, весь кровью перемазанный.

— Он голову жрал, — послышался мужской голос. — Прямо мозг из нее высасывал!

На ябиду тут же зашикали, а слово снова взял старший.

— Было дело, но наших ни одного не тронул. Как до берега пологого доплыли, он нас всех с корабля согнал и заставил весь груз на берег вывалить.

— Оленей видел, — вздохнул парень, припоминая смрад, с которым пришли «слуги».

Парень оглядел рабов и заметил одну странность. Все были одеты в лохмотья, кроме молодых девушек, которых нарядили в обтягивающие и откровенные наряды. Они были красивы и крайне сексуальны, но слишком выделялись на фоне остальных.

— Почему эти одеты так?

— Наложницы, — пояснил старик.

— Понятно, — смутился Рус и решил перевести тему, чтобы не начать краснеть под их внимательными взглядами. — Что за товар довезли до заставы?

На самом деле парень был довольно взрослым. Ему уже исполнилось восемнадцать лет, но за всю его молодую жизнь о девушках он задумывался не часто. К его сожалению или к радости его семейства, отец смог привить ему трудолюбие.