Холодное пламя: Гори!

— А вот амулеты говорят об обратном, — продемонстрировал лекарь ему светящийся едва заметным красным свечением медальон с прозрачным камнем.

— Мы неволить тебя не будем, — вмешался Сулим. — И на гиблое дело тебя толкать тоже не станем.

— Мы с тебя только одно дело попросим, — кивнул Торк. — Ты в наш город вернешься и магом городским станешь.

Парень, хмурясь, оглядел собравшихся и спросил:

— Почему вернусь? Я никуда...

Лекарь молча развернул свиток из серой бумаги. На нем красовалось несколько старых рун и большое золотое тиснение от магической печати.

— Сначала уговор, — произнес он. — Это свиток с клятвой магической. По нему ты клянешься, что после того, как выучишься, в славный город Вивек вернешься и магом свободного города станешь.

— Я... писать не умею, — тихо ответил парень, оглядывая ровные и красивые буквы на бумаге.

— За это пока не думай, — кивнул Жулье. — Это мое дело. Я тебя и писать, и читать научу. Тебе кровью своей вот тут прижать надо.

Парень взглянул на небольшой нож, лежащий на столе.

После того, как он надрезал палец и прислонил его к бумаге, свиток начал темнеть. Спустя несколько секунд он превратился в пепел без единого языка пламени, а лекарь скомандовал:

— Рубаху задери.

Парень поднял рубаху, и на левой груди обнаружил маленькую черную метку. Она была выполнена в виде одной руны со значением «долг».

— Ты парень умный, — начал говорить Торк после того, как Жулье довольно кивнул. — За нашу вражду с Кусарифом все равно слышал. Как думаешь, что делать будут, если узнают, что у нас маг растет?

Парень мрачно взглянул на кузнеца.

— Потому и учиться тебе надо не здесь. Если сойдутся звезды — в империи. Если нет, то у мага вольного в учениках ходить, — произнес тот. — Но как бы то ни было, здесь тебе долго быть нельзя. И для города плохо, и по твою душу прийти могут.

Парень вздохнул и задумчиво произнес:

— За родом моим... Отец мой мне рассказывал, что за родом моим долг висит, — произнес Рус. — Долг тот неволей оплачен, но...

— Ты нам за то не говори, — хмыкнул Сулим.

— Знаем уже. Редко кто по своей воле на западное побережье стремится. А закон он для всех одинаков — если три года живешь тут или воином во время набега с островов стоишь, то по праву человек свободных земель. И нет с тебя спроса за долги. Этот закон даже империя не пресекает.

— Выходит, тебе еще два года выстоять надо, — кивнул кузнец. — А уж на два года мы тебе дела найдем, ты за то не сомневайся.

***

— Тише! — скомандовал Торк, вытаскивая заготовку.