Грань

Повернувшись к люку спиной, Михаил с легким недоумением заметил у внешней стены оборудованную умывальню, совмещенную по случаю с сортиром. Странный выбор для диспозиции очага личной гигиены. Или вышел с арены – подмылся? Он не спеша приблизился к тихому журчанию воды, бегущей вдоль стены по наклонному каменному желобу. Мутная струя, покидая желоб, монотонно разбивалась о черноту пола, закручивалась в антисанитарном водовороте и ненавязчиво скрывалась в узком зеве стока. Стоку Михаил уделил особое внимание.

Стараясь не акцентировать внимание на амбре, разлитом в воздухе, он присел у сокрытого легкой решеткой отверстия. Поддел решетку рукой, качнул, проверяя прочность… Декоративность преграды порадовала. Он наклонился чуть ниже, рассматривая канализационную архитектуру. В метре от пола колыхались блики воды, легкое течение несло в сторону арены куски неясной консистенции. Между сводами тоннеля и потоком виднелась щель… «Подросток бы справился», - хмыкнул Михаил. Классический побег – через дерьмо да на волю.

Отметив в памяти факт существования прохода, Михаил встал, развернулся… И уткнулся носом в грудь огромного лепурца. Грудь волосатую, отмеченную шрамами – и не слыхавшую о недоедании.

-Нюхаешь? – осведомился лепурец.

-Нюхаю.

Лепурец впал в легкий ступор. Разговор выпал из привычной отработанной долгой практикой канвы.

–Ты мне… - напрягся гигант.

-Шестьсот двадцать пять! Триста одиннадцать! – набатом прокатился по залу вопль.

-Будет и тебе. - Отстранив заключенного, Михаил направился к источнику неумолимого зова.

Проблемы надобно решать в порядке их поступления.

В коленях поселилась неприятная дрожь, холодная морось скользнула вдоль спины. Вернется ли он с арены? Михаил остановился подле сыпавшего алыми бликами зева люка. За порогом виднелись две пары солдатских ног, выбивавших из камней неторопливую чечетку.

-Шевелись мясо! - Один из солдат похлопал мечом по люковой створке.

Сбоку тенью надвинулся невысокого роста ваарец и молча юркнул в проход.

-Ты! Ждать! – резанула новая команда.

Михаил не спешил. В быстро собиравшейся толпе мелькнули встревоженные лица Шарета и Труга. Неуверенность и страх – всеобъемлющие, поглощающие разум чувства. Сопротивляться им невозможно… В бедро Михаила требовательно ткнулся меч. Верно расценив поданный яроттцами знак, он резко выдохнул, в присядку миновал люк и оказался в коротком коридорчике с голыми стенами и парой стражников на пороге небольшой комнаты.