Хроники Раскола

Кейнот быстро убедился, что моя слава одного из лучших мечников Предела не пустой звук, и прекратил задираться по мелочам. Впрочем, тренировочные поединки с ним не позволяли расслабиться, а потому я всегда с удовольствием принимал его приглашение размяться.

Дальше арены дело не двигалось, поэтому заявление дракона заставило поперхнуться. Ведь коготь в первую очередь тот, кому я могу безоговорочно доверять.

— И почему ты считаешь, что достоин этой должности? — я позволил улыбке едко изогнуть уголки губ.

— Причин всего две, эсса, — Кейнот, нагло смотря глаза в глаза, вернул мне ухмылку.

Я вынужденно согласился с доводом: тридцать лет — несерьезный возраст для драконов, и выбор Древних, павший на меня, вызвал у многих, мягко говоря, недоумение. Я предчувствовал сопротивление «стариков», когда поведу клан так, как считаю нужным. Мне еще предстояло раскрутить этот маховик.

— А во-вторых, — шатен оскалил клыки в усмешке, которую подавляющее большинство сочло бы вызовом на дуэль, — я летаю достаточного близко к звездам, чтобы не ослепнуть от твоего сияния. Если я увижу, что выбран не тот путь, я сумею остановить тебя...

Ты обещал остановить меня, если я ошибусь, но не смог. Значит ли это, что сделанный мной выбор правильный?

— Уверен, что хочешь сам, лично разобраться с этой... проблемой? — голос Кагероса вырвал меня из задумчивости.

Последние три года мелькали листами календаря, на которых рисовались картины утраченного навсегда: нелепые шутки, дружеские поединки и совместные авантюры. Непреходящая убежденность, что есть, на кого положиться, и кто-то всегда прикрывает спину.

Воспоминания сгорали, осыпались пеплом, выжигали в душе безжизненную пустошь. Я покачал головой, отказываясь от легкого решения.

— Иди, — толкнул Кейнота к выходу из палатки.

Лис криво усмехнулся разбитыми губами, неловко пожал плечами — мешали путы, стянувшие запястья за спиной, — шагнул вперед, навстречу хмурящемуся низкими тучами утру.

В лицо ударил ветер, сухой и колючий. На миг сквозь завесу надвигающейся грозы проглянул пунцовый диск солнца, неестественно большой и дрожащий.

Степь молчала, таилась, выжидала, наблюдала за разыгрывающейся трагедией сотнями внимательных глаз.