Хроники Раскола

Отдадут людям, убедившись прежде, что ты не сболтнешь им лишнего, — Кагерос приблизился, наклонился, с силой сжал плечи, привлекая внимание, зло прошипел. — Безропотно станешь вассальным даром, которым драконы подтвердят свою преданность хозяевам, эсса? Или вспомнишь о гордости и будешь сражаться до конца ради нового мира?

Я догадывался, как можно заставить молчать. Искалечить до невообразимости тело и рассудок, а затем продать людям... Ты, правда, согласишься на это, отец?

Я знал, да. Ради блага Предела Аратай пожертвует чем угодно, кем угодно, даже собственным сыном.

Сделает все для защиты клана.

Как и я.

Когда наши взгляды на судьбу драконов начали столь сильно различаться, что привели по разные стороны баррикад?

Вспомнилась бурлящая гневом площадь Фиоллы. Значит, таково мое будущее? Пытки и казнь на потеху опьяненной кровью толпе? Или медленное гниение в забытых Небесами застенках, если охотники поведут себя более рачительно?

Я оттолкнул Кагероса, в отчаяние обхватил голову руками.

Гордость Повелителя Небес, мое естество противилось роли покорной, отправленной на убой овцы. Воспитание, впитанное с молоком матери уважение к многовековым традициям требовали безоговорочно подчиниться приказу Альтэссы, каким бы он не оказался.

— Аратай избран Древними. Он не ошибается. Глас Истинного Дракона не может ошибаться!

— А ты уверен, что Древние желают именно позорного мира? — недобро прищурился Кагерос. — Ты сам говорил с прародителями?

Я покачал головой. Повелитель Запада прекрасно знал: встретиться с Владыками могли только избранные.

— Если я скажу, что Аратай просто повторяет те слова, которые нашептывают ему хранители памяти? Если скажу, что лиаро лгут, выдавая свои желания за слово Древних? Кому ты поверишь: мне или им? Ведь чтимый как проявление божественной воли Завет — никчемная пустышка. Существование Ключа — скрытая за семью печатями тайна, — синие глаза разъяренно блеснули. — Почему бы остальному не оказаться фальшивкой?! Тебе предали, эсса! Предали весь твой клан!

— Mii Gard, — руки Вьюны нежно легли на плечи, обнимая.

— Если тебя убьют, я покончу с собой. Не хочу быть игрушкой хранителей.

Я сжал ее тонкие пальцы, тщась найти в теплоте прикосновения уверенность, решить, что мне следует делать. Моя драгоценная фея снегов... если я сдамся, кто защитит ее? Кто защитит драконов, ропщущих за тонкой парусинной стеной шатра? Растерянных, недоумевающих, ошеломленных необходимостью биться против своих.