Хроники Раскола

край вечного сна, край, откуда не возвращаются и не возвращают.

Я горько скривил губы, угрюмо и решительно взошел на эшафот. Кейнот, ты еще наблюдаешь за мной? Мой путь близится к концу, и если души драконов действительно продолжают жить после смерти, скоро мы встретимся.

Руки приковали к свисающим со столбов цепям, щиколотки обхватили вплавленные в камень кандалы, почти полностью лишив свободы — муха, прилипшая к паутине, да и только.

Алый последний раз убедился в надежности оков. В глазах, прорвавшись сквозь отрешенность долга, полыхнула ненависть.

— Благодари Древних, тварь.

Благодарить? С момента вынесения приговора что-то изменилось? Спросить — не ответят. Впрочем, скоро яузнаю все сам.

Зашелестела, отворяясь, дверь. Я обернулся, смотря на собственного убийцу. По ступеням неспешно, исполненная достоинства и величия, спускалась женщина в белоснежном ритуальном балахоне. Лицо скрывала серебряная полумаска. Сегодня Харатэль не Альтэсса, она палач, исполняющий вынесенный приговор, посланница Серой Госпожи, орудие закона.

Даже несмотря на блокираторы, я чувствовал пламя, заключенное в этой невысокой драконице, словно укутанная в многослойные развевающиеся одежды фигура не более чем сосуд для живущего внутри солнца — такого же неукротимого и рыжего, как бьющийся в светильниках огонь, как дерзко выглядывающая из-под капюшона прядка волос. И эта рыжина на фоне светлого балахона привлекала внимание, невольно притягивала взгляд, а потому я поздно заметил оставшегося в коридоре отца.

Двери захлопнулись, вынуждая усомниться, было ли увиденное взаправду или просто померещилось.

— Цепи долга иногда кажутся неподъемными.

Харатэль замерла, в ее голосе — бархатном рокотании сытой, а потому ленивой тигрицы — прозвучало сожаление.

— Вы должны ненавидеть меня, мастер Марелон.

— Я благодарен вам за то, что вы взяли на себя чужую ношу.

Альтэсса сделала шаг навстречу заключенному.

— Мастер, я уверена, Альтэсса Аратай сожалеет о проявленной несдержанности и изменит свое решение, если вы... отступитесь от своего.

— Цепи долга иногда кажутся неподъемными, но тем больше чести вынести их тяжесть.

Харатэль на несколько мгновений задумалась, подыскивая слова, так ничего не сказав, отвернулась, поднялась ко мне. Замерла напротив. Металлическая маска не выражала эмоций. Серебряная фея. Хрупкая, прекрасная.