Хроники Раскола

чары наложили раньше! И не на лазутчика, а на меня самого! Секундное раздвоение мира у дозорной башни, которому я не придал должного значения!

Я закрыл глаза, сосредотачиваясь на окружающих предметах, ища следы шпиона. Бесполезно. Работала профессиональная тень, а этих парней с детства учат прибирать за собой — неряхи в разведке долго не живут. Судя же по мастерскому использованию иллюзий, «моя гостья» давно не новичок.

— Приведите переговорщика из башни. Немедленно! Отыщите Кадмию и Фервинга.

Алые прекрасно вымуштрованы, чтобы понимать «немедленно» если не «мгновенно», то «очень и очень быстро».

Не прошло и десяти минут, как пленника втолкнули в палатку. Я жестом отпустил стражу, недобро оскалился. Человек невольно отступил, дернул головой, собираясь оглянуться, но быстро взял себя в руки.

— Вы что-то хотели? Я рассказал всё...

— Всё да не всё, — я перекинул ему свиток. — Это пустышка. Уже.

Мужчина отвел глаза, нервно скомкал бумагу.

— Мне приказывали уничтожить документ, если возникнет опасность, что информация попадет в руки врага, — выдавил он.

— Я считал, там достаточно ценные сведения, чтобы поторговаться за жизни моих солдат.

— Лжешь, — спокойно оборвал я, хотя внутри все кипело. — Кто дал тебе свиток? Кто надоумил требовать моего личного присутствия?

Пленник угрюмо промолчал.

Уметь защищаться еще не значит уметь нападать. Несмотря на прочный ментальный блок, я никогда не отличался способностями к чтению чужих мыслей — таких умельцев рожалось достаточно мало, чтобы ценить их на вес золота, а не пытаться вырезать под корень.

Но даже моих скромных способностей хватило: на резко побледневшем лице человека паника смешалось с отвращением. Я, хоть и не демонстрировал, испытывал сходные чувства — больше всего единение разумов походило на липкую паутину.

— Он обещал, если я так сделаю, то позаботится о...

Пленник испуганно запнулся. Но и сказанного достало, чтобы понять причину. Самопожертвование свойственно и нам... и им. Как бы я не хотел считать людей прогнившими насквозь, не заслуживающими существования тварями, судьба время от времени полагала нужным ткнуть меня носом в очевидные факты, напомнить, что иногда отличия между нами почти незаметны.

— Кто он? — Пленник упрямо стиснул губы, вероятно, решив, что я собираюсь выпытывать имя его друга-родственника, чтобы отомстить. Больше заняться нечем! — Кто обещал?

— Один из ваших. Невысокий, костлявый. Лицо наглое, смазливое, и шрам через правый глаз.

Я догадывался, о ком идет речь.