Хроники Раскола

Селение нравилось мне все меньше.

Зимой деревни умирают. Погружаются в ленивую бездеятельную дрему, набираясь сил перед летними хлопотами. Растворяются в уютном жужжании прялки, треске пламени в очагах и негромких разговорах.

Но здесь смерть прогулялась без всяких метафор.

Я придержал коня, изучая пятна крови на истоптанном снегу, вслушался в ватное безмолвие вечера, разрываемое далеким отчаянным лаем пса. Оглянулся на Вьюну. Выяснить бы, что случилось, но рисковать в присутствии пери мне не хотелось.

Судьба распорядилась иначе.

Дверь одного из домов распахнулась, выплюнув всклокоченную худенькую селянку, на бегу кутающуюся в шерстяную шаль. Следом вывалились два разгоряченных увальня в одних легких рубахах, посчитавших, что они, точно члены верховных семей моего клана, могут позволить себе роскошь игнорировать трескучие морозы лютеня.

Девчонка, подметая длинной юбкой снег, выскочила на улицу, бросилась, спотыкаясь, к нам — на бледном лице паника смешалась с надеждой: «Помогите!»

— Это не наше дело, — брезгливо заметила Вьюна, натягивая поводья, разворачивая кобылу.

— Думаешь? — я еще не решил, как поступить. Проблемы людей меня не касались. С другой стороны, два небритых типа явно не походили на местных. Любопытно, откуда они взялись?

Фея фыркнула. Преследователи между тем настигли добычу, повалив брыкающуюся девицу на землю... и обратили внимание на нас.

— Вы это, — за взгляд, которым кривоносый «ощупал» Вьюну, иные ревнивые мужья дают по морде без объяснений. Заметив меч, который я демонстративно выставил из-под плаща, любитель дармовых развлечений поскучнел.

— Кто такие будете? Как попали сюды-то? Куда Хорька дели?

— Люди, — я оскалился, — прежде чем задавать вопросы, должны назваться сами.

Мужички переглянулись. Мое наглое поведение, спокойствие, а пуще всего клинки на поясе заставляли сомневаться, вызвана ли самоуверенность чужака пустой бравадой, либо же имеет под собой более веское основание. Знавал я подобных типов, а еще знал, что, однажды вкусив вседозволенности, они разорвут любого, кто хоть как-то рискнет угрожать их вольнице — нападут, едва почуют слабину.

— Так мы это, — пока кривоносый чесал затылок, его товарищ потащил упирающуюся беглянку к дому. — Стража мы это... королевская, его величества Римира Сорнитского слуги. Наше дело маленькое: сказали, в деревне встать да следить за порядком, мы и присматриваем. А вот кто вы, это еще разобраться надобно! — глазки стрельнули по сторонам.