Грехи отцов.

– Богиня решила наказать нас ? И каким же это образом ?-

-Буря повторится, если вы будете упорствовать в своей глупости, - жестко ответила Верховная. – Вам нужны доказательства гнева богини ? Тогда посмотрите в окно. Половина нашего города просто смыта в море, а другая, едва не лежит в руинах. Чего ещё вам нужно, чтобы понять, что мы прогневали богиню ?-

-Попроси её создать радугу над дворцом, и мы поверим каждому твоему слову, - с усмешкой ответила Волчица, вытягиваясь в кресле, скрипнувшим под её мускулистым телом.

Запрокинув голову, Верховная сделала глубокий вдох, и громко произнесла:

-Прости меня, великая. Прости этих недалёких, но молю тебя, подари мне на время частицу своей силы, чтобы вложить хоть крупицу разума в эти глупые головы !-

В ясном небе раздался удар грома, и на жрицу медленно опустилась маленькая синяя искорка. Коснувшись её головы, искра словно впиталась в кожу женщины, заставив её выгнуться дугой и захрипеть, как загнанная лошадь.

Испугано переглянувшись, члены совета замерли в нерешительности, не зная, что предпринять.

Но вот, Верховная обмякла, и безвольно замерла в своём кресле, словно кукла, у которой обрезали все нити, за которые её водил кукловод.

В зале совета повисла мёртвая тишина. Неуверенно покосившись на королев, старшина гвардейцев медленно подошла к креслу жрицы, и осторожно ткнула её пальцем в плечо, пытаясь понять, жива она, или пора снова собирать совет жриц.

В ту же минуту, Верховная сделала глубокий вздох, и зашлась сухим, лающем кашлем.

Вздрогнув, старшина отскочила в сторону, по привычке хватаясь за меч. Прокашлявшись, Верховная обвела зал долгим, мрачным взглядом, и резко поднявшись, заговорила гулким, сильным голосом, от которого всех членов совета пробрала дрожь.

-Я не ошиблась, когда сказала, что вы вырождаетесь. Ваши глупость и лень достигли своего апогея. Вы перестали даже верить той, кто говорит с вами от моего имени. Это подлежит наказанию. Вы обе, лично проследите, чтобы мой приказ был исполнен, или будете сожжены моим огнём, - жрица повернулась к королевам, ткнув в них растопыренными пальцами.

Такой жест, был оскорблением королевского достоинства и подлежал немедленному наказанию. Старшина обнажила меч, и стремительно метнулась к жрице. Моментально развернувшись, Верховная выбросила ей на встречу другую руку, и с её пальцев с треском сорвался зигзаг молнии, ударив женщину в середину груди.