Грехи отцов.

Лана так и не смогла понять, что именно и, поймав себя на том, что почти уснула, сидя у костра, бросила быстрый взгляд на луну. Убедившись, что ночное светило прошло почти половину небосвода, девушка со спокойной душой разбудила брата и, убедившись, что он проснулся, тут же устроилась на его одеяле.

С самого детства она знала, что даже в самую холодную ночь, рядом с братом ей всегда будет тепло. Расслабившись во сне, он превращался в настоящую печку. Его тело источало тепло так, что его можно было почувствовать даже через одеяло.

Само собой, и место, где он спал, всегда было не просто тёплым. Оно было горячим.

Уютно свернувшись калачиком на одеяле брата, Лана послала ему благодарную улыбку и, подложив под щёку ладошку, моментально уснула. С улыбкой, посмотрев на сестру Растан, выпрямился во весь рост, и от души потянувшись, отправился к реке, умываться.

Быстро смыв с глаз остатки сонной одури, он вернулся к костру, и медленно обошёл лагерь, чтобы убедиться, что всё в порядке. Спокойный сон верблюдов не потревожили даже птицы, а уложенные в кузова арбы мешки, никто не трогал.

Побродив вокруг лагеря, Растан подкинул в огонь несколько веток, и посмотрел на спящую Сиду задумчивым взглядом.

Девушка так и спала, как улеглась. Даже не пытаясь перевернуться на другой бок. Разгоревшийся костёр осветил лицо девушки, и Растан только теперь заметил, что она действительно красива. Чистый высокий лоб, гладкие щёки, на которых заиграл румянец, небольшой прямой нос, и нежные, чувственные губы, чуть припухшие ото сна.

Лёгкий ветерок отбросил её спутанные волосы с лица, обнажив маленькое нежное ушко, и тонкую, гибкую шею с ровно пульсирующей жилкой. Она действительно красива. Подумал Растан и, бросив взгляд на луну, отправился к своему дорожному мешку. Пора было готовить завтрак.

Поставив котелок на огонь, он залил в него воды, и ловко нарезав кусок вяленого мяса, приготовился засыпать крупу. Перед дальней дорогой следовало, как следует поесть. Этот постулат он выучил у дяди Орматуса.

Огромный кузнец, каждое большое дело начинал с плотного обеда. Иногда, Растану казалось, что в процессе поедания пищи, оружейник не просто готовиться к очередной проковке, а священнодействует. Именно так это действо выглядело в исполнении могучего мастера.

Едва небо посветлело, а на горизонте появились первые солнечные лучи, юноша безжалостно разбудил девушек. Привыкшая вскакивать с первым светом Лана, тут же побежала умываться.