Грехи отцов.

Укрепившись в седле, Лин плашмя огрела жеребца мечом по крупу, посылая его в галоп.

Злобно оскалившись, каурый всхрапнул, и стремительно понёсся в сторону караванной площади. Выбежавшие в маленькие ворота сада гвардейцы с руганью набросились на караульного, требуя сказать, в какую сторону поскакал преступник. Ткнув пальцем в сторону города, тот подобрал свою алебарду и, зажимая окровавленное плечо, медленно поплёлся в казарму.

Столпившись у ворот, гвардейцы принялись решать, что делать дальше, когда послышался громкий гул, а со стороны нового крыла раздался треск осыпающегося здания.

Проносясь по ночному городу, Лин заметила несколько отрядов гвардии и городской стражи, но все они шли пешком, практически не обращая внимания на несущегося галопом всадника. В городе творилось что-то непонятное. Не зная, что делать дальше, Лин направила коня к городским воротам.

Проехав по боковой улице к привратной площади, Лин невольно охнула от удивления. Городские ворота были открыты. Но выбраться через них было невозможно. Десятки схваченных в клоаке поклонников Бела, подданных ночного королевства, гремя кандалами, медленно выходили под конвоем городской стражи в степь.

Со стороны центральной площади, вышла ещё одна группа кандальников и, не доходя, сорока шагов до ворот, остановилась. Стражники не хотели устраивать столпотворение и решили дать свободно пройти первой группе, прежде чем выгонять вторую.

Дождавшись, когда гремящая железом толпа перейдёт мост, Лин пригнулась к шее коня, и в очередной раз, хлестнув его клинком меча, издала пронзительный, боевой кличь амазонок. Словно в ответ на её вопль, жеребец пронзительно заржал и, взяв с места в галоп, вихрем понёсся к воротам.

Ворвавшись в арку ворот, словно смерч, боевой жеребец сбил грудью с ног одного стражника, успел укусить за поднятую руку второго и, прогрохотав коваными копытами по доскам моста, вырвался в степь.

Услышавшие вопли, ржание и треск подков кандальники дружно обернулись и, увидев, что всадник выглядит не как стражник и совсем не похож на взрослого, с радостью засвистели и заулюлюкали, сознательно кидаясь под ноги лошадям стражников, кинувшихся в погоню.

Крики, вопли арестованных, конское ржание, ругань стражников, всё смешалось в дикую какофонию звуков.