Грехи отцов.

Убедившись, что ничего не изменилось, он выпрямился и хотел уже толкнуть дверь, когда на лестнице раздались шаги, и в коридор спустились ещё двое чернокожих.

Противники увидели друг друга одновременно. Арбалеты женщин так и остались разряженными, а у противников, были только сабли. Растеряно замерев, все пятеро уставились друг на друга удивлёнными взглядами. Из ступора, их вывел чей-то голос, приказывавший кому-то пошевеливаться. В ту же секунду, чернокожие вскинули сабли и открыли рты, но Растан оказался быстрее.

Не дав им, издать боевой кличь, или позвать на помощь, он двумя руками выхватил из пояса метательные звёздочки и одним движением отправил их в полёт. Бросок юноши был не точен. Один из чернокожих беззвучно повалился на пол, а второй, взвыв от боли, стремительно метнулся к лестнице.

-Проклятье !- чуть не взвыла Лин, одним движением взводя свой арбалет.

-Кажется, попались, - мрачно прорычал Растан, с силой пиная дверь, у которой стоял.

Дверь распахнулась, и юноша, не долго думая, шагнул в большой круглый зал.

Капище, мгновенно определил он, обведя помещение быстрым взглядом. Посреди зала стоял высокий обсидиановый алтарь, на котором лежало прикованное окровавленное тело ребёнка лет семи.

Высокий обнажённый до набедренной повязки мужчина стоял на коленях перед огромной статуей Нага, молитвенно взывая к ней и протягивая к ней ещё трепещущее сердце ребёнка. Услышав грохот открываемой двери, мужчина оборвал свою молитву и в ярости оглянулся на пришельцев.

Сердце Лин дрогнуло.

Это был король. Тот самый человек, что приказал сжечь заживо её любимого. Тот, кто осмелился отобрать у неё всё. Шагнув вперёд, она подняла арбалет, но на лестнице послышался топот кованых сапог и гомон множества голосов.

-Как вы посмели войти сюда ?- яростно оскалившись, спросил король, шагнув к вошедшим.

-Как видишь, осмелились, - хищно оскалился в ответ Растан. – Пора платить по старым долгам, король. –

-Ты осмеливаешься предъявлять мне счёт ? Смерд ! – презрительно рассмеялся Озимантия, и вскинув руки, принялся произносить что-то нараспев.

-Ты ещё и колдун, король, - усмехнулся юноша и, подхватив из рук матери арбалет, выстрелил от пояса.

Тяжёлый болт, коротко свистнув, пробил королевское бедро, сбив его с ног и прервав быстрые речитатив заклинания. Упав, Озимантия взвыл так, словно его рвали на части. Схватив рукой торчащее из ноги оперение, он попытался вырвать болт, но тут же выпустил его, словно сталь обожгла ему руки.