Грехи отцов.

Тогда останешься, жив, - спокойно ответил Растан.

-Ну, нет, - хрипло рассмеялся Стилет. – Мне нравится эта игра. Попрыгай. Ну, давай, покажи мне, на что ещё ты способен без своих мечей. –

-А ты не пожалеешь ?- с мрачным юмором спросил Растан, уже придя к окончательному решению.

В этой драке, выжить сможет только один. И это было не его решение. Чуть согнув колени и опустив расслабленные руки вдоль тела, юноша снова отдал противнику инициативу первого удара, решив действовать по обстановке. Исходя из того, что сделает противник.

Ловко перебрасывая кинжал из руки в руку, Стилет медленно двинулся к юноше. Подпустив его почти вплотную, Растан, уже успевший уловить ритм движений противника, неожиданным ударом ноги успел отправить кинжал в сторону до того, как убийца поймал его. Теперь, они оба были с голыми руками. Во всяком случае, так думал юноша, ударом кулака ломая противнику нос.

Отлетев к стене, Стилет одной рукой схватился за лицо, а другой, выхватил ещё один кинжал. Удивлённо качнув головой, юноша стремительно метнулся к ушибленному противнику, и в очередной раз, выбив оружие, со всего размаха припечатал носок кованого сапога к его рёбрам.

В тишине двора ясно раздался треск ломаемых костей. Но Растан уже рассердился.

Не давая противнику опомниться, он принялся вбивать пришельца сапогами в стену, не давая ему шанса взяться за оружие. Некоторое время, двор оглашался только глухими ударами, треском ломаемых костей и страдальческими стонами избиваемого.

Наконец, это развлечение Растану надоело.

В очередной раз, пнув едва шевелящееся тело, он ухватил убийцу за голову, и не долго думая, одним резким движением свернул ему шею. Отбросив обмякшее тело, юноша тяжело вздохнул и, отступив в сторону, тихо проворчал:

-Говорил же, проваливай домой, целее будешь. –

Вылив себе на голову ещё одно ведро воды, Растан присел в тени сарая, привалившись к его стене, и бросив быстрый взгляд на труп, неожиданно вздрогнул. За последние дни, ему пришлось забрать много жизней, но голыми руками он убил впервые.

Вспомнив непередаваемый хруст костей и ни с чем не сравнимую дрожь умирающего тела, он неожиданно содрогнулся и, едва добежав до стоящего в углу помойного ведра, вывалил весь свой завтрак наружу.

Усилием воли, подавив рвотные позывы, юноша выпрямился и, прополоскав рот, устало вздохнул, про себя порадовавшись, что никто не видел его реакции на смерть бандита. Больше всего, его порадовало отсутствие рядом матери.