Грехи отцов.

Присутствуя при проведении ритуалов постоянно, с самого детства, они отлично знали, как именно должна быть умерщвлена жертва, а заклинания самому Нагу были и вовсе не нужны.

Устав от бесплотных попыток вызвать своего покровителя, Озимантия поднял на ноги все службы, требуя немедленно найти и привести к нему человека, убившего чудовище. Стражники носились по всему городу, тайная служба ухватила за горло всех своих осведомителей, а придворные начали перешёптываться по углам.

Сообразив, что подобная активность ни к чему хорошему не приведёт, король сделал вид, что забыл о своём приказании, только иногда спрашивая, найден ли герой.

В конец, отчаявшись, король приказал приводить к нему всех, кто когда-то заявлял, что именно он расправился с чудовищем. Принимая их вечером в малой приёмной зале, он приглашал героев в свой кабинет, для приватной беседы. Так, меньше чем за две седмицы, на алтаре нашли свою смерть без малого двадцать мошенников, пытавшихся обмануть своего короля.

Наконец, зов был услышан. В один прекрасный момент, глаза статуи снова загорелись мрачным адским огнём, и обнажённый до набедренной повязки король услышал ответ. Упав на колени, он уткнулся лбом в пол у подножия статуи, и едва сдерживая ужас, мысленно произнёс:

-Надеюсь, ты доволен моими стараниями, повелитель ?-

-Ты принёс хорошую жертву, смертный. Но среди этих людей не было того, кто виноват в смерти моего воплощения. –

-Его ищут, повелитель.

-Не отменяй указ. Пусть приходят. Может сложиться так, что его уже нет в городе. А эти смертные дадут тебе материал для ритуалов и силу мне. Продолжай. –

-Как прикажешь, повелитель, - вздрогнув всем телом, ответил король, не решаясь разогнуться и принять более подобающую его рангу позу.

Великому Нагу было всё равно, кто перед ним, король, или нищий. Любой, не выказавший ему достойного почтения, бывал наказан.

Один стремительный бросок, и всё было кончено. Сухое, смуглое тело жреца долго билось в агонии, выгибаясь так, что слышно было, как хрустят суставы и сухожилия, а его крики частенько звучали в ушах короля, когда он склонялся перед статуей Нага.