Грехи отцов.

Лана же, закутавшись в шёлковое белое покрывало, должна была изображать паломницу, идущую на моление в дальний храм Митры. С собой, ребята везли только еду, оружие и воду.

Обняв мать, и крепко пожав руку дяде, ребята запрыгнули на арбу, и Растан, ткнув верблюда стрекалом, вывел караван на дорогу. Проводив их долгим взглядом, Лин подняла на Орматуса глаза, полные слёз, и срывающимся голосом произнесла:

-Надеюсь, ты не бросишь их, когда они вернутся. –

-Не сходи с ума, рыжая, - проворчал кузнец нарочито грубо.

– Это и мои дети. Я не для того столько сил вложил в эту марку, чтобы отдать её королю. Это их земля. Наследственная. Как и титул. –

-Хорошо. Значит, и нам пора прощаться. Пришло и моё время. –

Тяжело вздохнув, Орматус промолчал и, развернувшись, тяжело зашагал к дому. В этот момент, Лин неожиданно поняла, что прошедшие годы оставили свой отпечаток и на этом огромном, могучем человеке.

* **

Маленькую, смуглую как оливка Сиду при первом знакомстве многие принимали за мальчика подростка.

С самого детства, она научилась ловко скрывать свой возраст и зреющую фигурку. Мешковатая одежда и спутанные распущенные, кое-как обрезанные ножом волосы создавали впечатление потерявшегося оборванца, не знающего, как пережить следующий день.

Такая маскировка помогала ей избегать нежелательного мужского внимания и добывать себе средства на пропитание. Сида, была воровкой. Ей, конечно, было далеко до тех сильных, опытных бандитов, что во множестве обитали в клоаке, но своё дело она знала не плохо.

Болтаясь по базару, она то и дело дёргала за рукав приезжих купцов, прося монетку на краюху хлеба, и пока раздражённый толстосум с руганью отгонял от себя оборванца, успевала срезать у него кошелёк. Она никогда не жадничала. Добыв денег на еду и оплату взноса в воровскую гильдию, она возвращалась в свою лачугу, доставшуюся ей от матери.

Здесь, в клоаке она родилась и, прожив шестнадцать лет, не пыталась ничего изменить в своей жизни.

Всё, что она знала о своей матери, могло уложиться в несколько слов. Уличная проститутка, случайно убитая в пьяной драке. Про отца, она вообще ничего не знала.

Мать убили, когда ей было двенадцать, и с тех пор, Сида заботилась о себе сама. Ни соседям, ни подругам матери не было до неё никакого дела. Правда, несколько раз, подруги матери предлагали составить ей протекцию перед своим сутенёром, но она отказалась.