Даркут: великий перелом

Он каркнул и отлетел подальше.

На болоте квакали лягушки.

Ворон долетел до края болота. Здесь начинался небольшой лесок. На деревьях трепетали листья, в отличие от чахлых кустиков на болоте. Ворон взмыл над лесом. Осмотрелся.

Сразу за лесом, там, где деревья снова мельчали, шла степь. Сопки, покрытые синими травами, простирались до самого горизонта. А между лесом и степью стояли кибитки. Клубился дым, овцебыки мирно щипали траву.

Ворон направился к человеческому поселению. Долетел, обогнул в полете сизые столбы дыма над кибитками.

Черная птица пролетела в центр поселения и уселась на крыше самой большой кибитки. Там как раз были удобные жердочки в дымовом отверстии.

Ворон почистил перышки. Одно черное перо упало вниз, в кибитку. Плавно опустилось рядом с женщиной, лежавшей на кошме.

Женщина кричала. Причем так давно, что голос ее охрип. Круглый живот женщины прошлым вечером опустился к бедрам. У нее отошли воды и начались родовые схватки.

Рядом с женщиной стояли две повитухи. Одна заметила упавшее перышко, подняла голову. Наверху сидел ворон и с любопытством разглядывал кибитку.

— На ваше жилище опустился ворон, госпожа Инкаим, — сказала повитуха роженице. — Шаманы говорят, что ворон посланец небес. Это хороший знак. Скоро вы родите здорового малыша, на радость Муга-шаду.

Женщина снова закричала, сильнее, чем прежде.

Ворон переступил по жердочке. Каркнул.

Повитухи внизу засуетились. Ребенок начал выходить из лона матери. Женщина кричала, а между криками тяжело и часто дышала. Повитухи просили ее напрячься.

Наконец младенец появился на свет. Одна из повитух, постарше, перевязала ему пуповину и подняла младенца на руки. Весь измазанный и уставший, он широко разевал рот, но не издавал ни звука.

— Почему молчишь, маленький господин? — спросила повитуха. Перевернула младенца на живот, легонько стукнула по спине.

— Дай... — прошептала мать. — Дай его сюда.

Повитуха передала младенца женщине. Та взяла его на руки и положила на грудь. Мокрые от пота волосы прилипли ко лбу матери, и она откинула их.

Одна из повитух, помладше, тихонько ткнула другую в бок. Указала на руки младенца. Старшая повитуха вгляделась в кулачки ребенка и ахнула, тут же зажав рот.

Сжатые ручонки были испачканы кровью.