Даркут: великий перелом

Скрипнула дверь, вошел князь, за ним еще двое воинов.

— Ну, чего расшумелся? — недовольно спросил Волотоман. — Я же просил, потише.

— Малчышка проснулся, — пожаловался Одихмат. — Разорался, как овцэбык.

— Ну, так прикончи щенка, — сказал князь. — Чего ждете?

— Нэлзя, хозяын, — разбойник покачал головой. — Они мою долю спряталы в лэсу. Ыскать надо.

— Бери его и уезжайте немедля, — приказал князь. — Тебя и так уже многие видели.

— Хорошо, — Одихмат схватил Ясеня окровавленными руками. — Молчы, щэнок, а то прыдушу.

Теперь уже он связал мальчика и закрыл ему рот кляпом.

— Приберите здесь, — приказал князь и вышел.

Разбойник поволок мальчика коридором, втащил в темную комнату и запихнул в сундук. Там, в духоте и тесноте, Ясень долго лежал, прислушиваясь к еле слышным звукам снаружи. Он все еще не верил в происходящее. Неужели отец погиб?

Наконец, сундук подняли и потащили. Куда-то поставили, как потом выяснилось, в повозку. Затрубили гауры. Сундук мелко затрясся, когда повозка поехала по мощеным улицам Самбитаса.

Ехали долго, Ясень потерял счет времени. Он сумел вытащить через путы худые руки и развязать себя. Пробовал открыть сундук, но крышка не поднималась. Наверняка закрыт на замок.

Наконец, повозка остановилась. Крышка сундука открылась, в глаза хлынул яркий свет. Одихмат вытащил ослепшего мальчика наружу. Встряхнул и зарычал:

— Гдэ моя добыча?

Они снова очутились в Брянском лесу. Вокруг стояли дубы.

— Ну, говоры, — продолжал разбойник. — Или тэбэ горло рэзат, как отцу?

— Нет, я тебе сам перережу, — ответил Ясень и воткнул Одихмату в глаз острый зубец гребня.

Получилось очень даже неплохо. Зубец зашел глубоко в глаз, хлынула кровь и еще белесая жидкость. Одихмат закричал и уронил мальчика на повозку. Схватился за рану и согнулся от боли.

Ясень толкнул разбойника и тот упал в раскрытый сундук. Мальчик захлопнул тяжелую крышку, хотя руки тряслись от усталости, голода и страха. Хотел закрыть на замок, но ключа не было.

Из сундука доносились неразборчивые вопли.

Тогда мальчик спрыгнул с повозки и подбежал к гаурам. Трясущимися пальцами развязал упряжь. Вскочил на одного гаура, второго схватил за поводья.

Крышка сундука открылась, Одихмат поднялся во весь рост, оглядываясь по сторонам. Лицо залито кровью, глаза горят красным огнем.

— Стой, щэнок! Убью!

Ясень покачал головой.

— Не сможешь. Без добычи своей останешься тогда.