Даркут: великий перелом

Селенг, один из основных претендентов на титул каана, сидел на белом жеребце гаура перед войсками. Он нахмурился, вспомнив, что ответил Горгуд, глава агашери, на предложение объединить силы.

— Пусть Селенг приползет на коленях и оближет мой зад, — сказал Горгуд посланникам. — И тогда я еще подумаю, стоит ли нам связать знамена.

После такого ответа не оставалось ничего иного, как выступить против агашери. Вежливость и скромность в степи всегда считали за слабость. Спустишь подобную дерзость и вскоре твои же люди перережут тебе горло.

Горгуд собрал под седлами семнадцать тысяч всадников. Немало, учитывая, что Агаристан занимал изрядный кусок Ташт-и-Даркут.

У Селенга большая часть войска завязла на юге, осаждая города, признавшие покорность ябгу Судани. Поэтому для показательной порки агашери он смог привести один тумен, всего десять тысяч воинов. Но плох тот полководец, что рассчитывает всегда побеждать числом. Селенг так и сказал вчера командирам-тысячникам:

— Один гвардеец бори справится с пятью обычными воинами.

И вот сейчас, едва в буром небе показалось тусклое пятнышко Тэйанга, Селенг рассматривал войско агашери. Он выискивал слабые стороны во вражеском строе. С обеих сторон воины сидели на гаурах, потому что даркуты считали позором воевать в пешем строю.

От черной линии врагов на противоположном крае равнины отделилась темная точка. Поскакала к центру поля, превращаясь в всадника с копьем в руке.

— Поединок, — сказал Нарат-тархан, командир авангарда. — Они предлагают поединок. Кто пойдет от нас?

Схватки один на один перед началом сражения были традицией даркутов. Имена победителей и проигравших прославляли в песнях. Воины наперебой закричали, предлагая свою кандидатуру. Но Селенг уже назначил бойца.

— Датун-багатур, — крикнул он. — Иди и принеси его голову.

Но одноглазый Датун, ближайший помощник Селенга, опустил голову.

— Повелитель, мой гаур повредил копыто. Он может подвести в решающий миг.

Селенг обернулся и посмотрел на ослушника. Лицо вождя побледнело, ноздри раздувались, рот сжался в тонкую полоску. Датун молчал.

Но Селенг просто рассмеялся.

— Хорошо, пусть идет Бахдасар. Не хватало еще, чтобы твой гаур, Датун, поскользнулся на собственном дерьме и ты вылетел из седла.

Гвардейцы бори и помощники из свиты Селенга тоже рассмеялись. Датун молчал, опустив голову.