Рожденные на волнах. Под сенью Благодати

Священник направился по трапам на самый нижний уровень катары, где в трюме сидели взаперти каторжники, взятые на борт из портовой тюрьмы Санг-Ардта. Дангар последовал за ним. Формально он уже не отвечал за арестантов, однако считал своим долгом присматривать за порядком, пока его бывшие подопечные остаются в цепях. Внизу к ним присоединились еще четверо стражников.

Как обычно, стоило лишь откинуть крышку люка, наружу вырвался зловонный запах нечистот. Дабы не утруждать себя лишними хлопотами и согласно рекомендациям Дангара, моряки не выводили каторжников наружу и справлять нужду тем приходилось в большие бадьи, которые раз в сутки выносили под присмотром охраны несколько человек из числа арестантов.

Спустив в люк лестницу и предусмотрительно обнажив клинки, сначала вниз спустились охранники, за ними последовали священник и Дангар.

Вдоль обоих бортов сидели и лежали десятки человек. Длинные цепи, проходя сквозь ручные кандалы, замыкались на стенах большими висячими замками. При появлении священника и его сопровождающих многие каторжники поднялись.

— Время молитвы, братья, — объявил брат Гайен.

— Святой брат, когда с нас снимут цепи? — спросил каторжник по имени Диро, бритая голова которого за время пути начала обрастать редкими волосами.

— Когда сочтут, что вас не стоит опасаться, — просто ответил священник.

— Разве мы так опасны? — оскалился кривозубой ухмылкой другой каторжник.

— Если б это было не так, не угодили бы в кандалы, — мрачно заметил Дангар.

— На каждом из вас лежит грех, — произнес священник.

— Каждого ли? — усомнился Самал.

— Каждого, — твердо и убежденно ответил брат Гайен. — Если не перед богом и людьми, то хотя бы перед самим собой. Рано или поздно каждый оказывается на смертном одре и, уходя в бесконечность, волей-неволей переосмысливает собственную жизнь. А уж если жизнь заканчивается на эшафоте, тем более приходит раскаяние, если не во всей жизни, то хотя бы во многих поступках, что привели к такому печальному концу.

Он вытянул руку, держа на ладони чашу, и произнес:

— Молитесь братья, да не покинет вас надежда.

— Я молюсь только богу воров, — ухмыльнулся Самал. — Он мне помогает и дает надежду.

— Я смотрю, не очень-то он помог тебе и всем вам, — заметил Дангар, борясь с желанием выбить зубы наглому каторжнику.

— Бог един, — невозмутимо сказал брат Гайен.