Рожденные на волнах. Под сенью Благодати

Отправляйся за ним и осторожно проследи, куда он отвезет женщину. А лошадь отпустим, ни к чему нам бросать тень подозрения на братство.

Лошади и в самом деле являлись большой редкостью даже на больших островах — простой люд передвигался пешком, знать по большей части использовала силу наемных возчиков рикш и носильщиков. Лишь редкие привилегированные рыцари и прочие, близкие к трону правителей вельможи, могли позволить себе подобную роскошь, что делало их заметными. Братьям же из Церкви Благодати при данных обстоятельствах такая заметность была совсем ни к чему.

— Вперед, брат, — произнес Исмаир. — И да пребудет с тобой Благодать.

Накрыв широкой ладонью деревянную чашу, смуглый курчавый мужчина с заросшим щетиной лицом основательно встряхнул содержимое и выбросил на стол. Кости упали шестерками вверх. Его соперник — молодой светловолосый паренек удрученно воскликнул:

— Надо быть любимцем морского дьявола, не иначе, чтобы пользоваться таким везением!

— А вот ты, видать, прогневил и дьявола, и небеса, раз сегодня они к тебе неблагосклонны, — с ухмылкой отозвался смуглолицый.

— Позволь мне отыграться, — попросил парнишка.

Его соперник покачал головой.

— Извини, братишка, я уже два раза давал тебе шанс отыграться. Больше я с тобой в долг играть не стану. С тебя восемь драхм.

— Прости, Самал, я ведь говорил, у меня сейчас нет таких денег.

Огромный широкоплечий мужчина обхватил сзади рукой шею паренька и чуть надавил — этого легкого с виду движения оказалось достаточно, чтобы проигравшийся посинел, больше от испуга, чем от удушья.

— Я обязательно расплачусь, — прохрипел он. — Клянусь Чашей!

— Конечно, расплатишься, — спокойно кивнул Самал. — Иначе мой друг Тагаш свернет тебе шею.

— Я заработаю и отдам, — пообещал паренек.

Самал покачал головой.

— У меня нет времени ждать, пока ты где-то заработаешь для меня деньги. Но ты можешь отработать свой долг прямо сейчас. Я слышал, твой отец был кузнецом.

При этих словах он перевел взгляд на четвертого человека, сидевшего за столом, худого, рыжебородого, с бегающими глазками и медной серьгой в левом ухе.

— А еще я слышал, что ты можешь справиться с любым замком, — продолжал суровый кредитор. — Во имя Чаши, Тагаш, отпусти парня, дай ему сказать хоть слово.

Верзила нехотя убрал руку от шеи должника. Парнишка потер ладонью горло и спросил:

— Чего ты хочешь от меня?

— Только, чтобы ты отработал долг.