Неправильный самурай

Десяток принял меня нормально и больше никаких проверок никто не устраивал. Кохаем, правда, зовут, но это тут в порядке вещей – я ведь самый младший и по сроку службы, и по возрасту. На дежурства десятки заступают по очереди, в остальное время народ тренируется, изучает священные тексты или работает. Подъем, судя по солнцу, часов в семь, отбой – примерно в одиннадцать, увольнения только по личному распоряжению самурая. Кормят вроде нормально… В смысле, на Земле бы я такое есть, конечно, не стал, но здесь выбирать не приходится.

Нет, так-то,в целом, служба устраивает, но настроение портит то, что в своем обучении мне так и не удалось сдвинуться с места. В тот день я прозанимался до самого вечера, и самурай, видя такой энтузиазм, полностью освободил меня от работ. Три дня! Три долбанных дня, с утра и до позднего вечера, я размахивал на площадке деревянным мечом, но никаких подвижек у себя не заметил. Нет, я не кретин и понимаю, что быстро даже кролики не родятся, но мне почему-то казалось, что изменения почувствую сразу же.

– Таро! С-смотри! – свистящий шёпот Кенто выдернул меня из раздумий. Я повернул голову, проследил за взглядом товарища и увидел идущего к стене самурая. В своём неизменном шлеме и, как всегда, при полном параде Наката шёл по спящему лагерю с каким-то странно-задумчивым выражением лица.

Командира, судя по всему, что-то определенно заботило, причем настолько, что он решил подняться среди ночи и самолично проверить посты. Иначе бы какого хрена ему здесь понадобилось? Отхожее-то место находится в другой стороне лагеря. Не, конечно, есть вариант, что Накате приснился страшный сон, и он теперь боится заснуть, но в это как-то верится слабо.

Пока я перебирал в голове причины, самурай приблизился и, не обратив внимания на солдат внизу, сразу поднялся на стену.

Всего наверху находилось пятеро часовых, но, как выяснилось, командира интересовал именно я. Пройдя мимо замерших на стене бойцов, Наката приблизился и, остановившись, смерил меня задумчивым взглядом.

Не понимая, что происходит, я лишь крепче сжал в руке копье и, выпятив грудь, состроил самую бравую физиономию.

Продолжалось это примерно минуту.