Наследник древней силы 1. Сын слуги

Что скажете? Полагаю, мы с вами придём к взаимовыгодному решению.

– Значит, обсудим в субботу, – согласился я.

– И да, Артём Эдуардович. Насколько я знаю, вы пока свободны, почему бы нам снова не породниться? Как соседям и партнёрам.

– Предлагаете в жёны одну из наследниц рода?

– Именно это я и предлагаю, вы всё верно поняли.

Я обещал подумать, и мы распрощались. В субботу предстояла важная встреча, и я либо стану совладельцем Новгородского нефтеперерабатывающего завода, либо... надо будет договориться ещё о чём-нибудь.

В данной ситуации больше всего меня смущала помолвка. Стоит ли так рано связывать себя узами? Вряд ли будут более выгодные предложения, но всё же? Беспокоило и то, что я не знал, на ком меня хотят женить, и опасался, что невеста мне не понравится или мы характерами не сойдёмся. В данном случае, значения это не имело. Брак был лишь средством укрепить партнёрские отношения, и на деле мог стать простой формальностью. И всё же хотелось, чтобы присутствовали и личные симпатии. Я думал, что вряд ли речь пойдёт о Ксении.

Николай и я вышли на крыльцо проводить Заозёрских. Когда остались одни, брат стал интересоваться моей беседой с князем:

– И о чём же вы с Максимилианом Сергеевичем секретничали? Личную жизнь устраиваешь? Не торопишь ли события? Может быть, для начала стоило посоветоваться со мной или с дядей Геной? Надо же все варианты просчитать.

– Просчитаем, – уверил я. – Но мы не об этом говорили. Я буду долю в ННПЗ покупать.

Николай вылупился на меня:

– Чего? В смысле? А почему это не обсуждалось с советом?

– Потому что сделка будет от моего имени. В субботу мы с Максимилианом Сергеевичем встретимся, чтобы придти к соглашению.

– Он просто так решил продать тебе долю? Но... как?

– Просто поговорили и пришли к решению.

От дальнейших расспросов меня избавило появление на крыльце камеристки нашей бабушки.

– Артём Эдуардович, – сказала она. – Вот вы где! Обыскалась. Анне Васильевне совсем плохо.

Я проследовал за камеристкой. Миновав погружённый во мрак кабинет Анны Васильевны, мы оказались в её спальне. Бабушка лежала в кровати, обложенная подушками. В комнате царил сумрак, на тумбе рядом с постелью горела настольная лампа с расписным торшером, освещая мягким светом болезненно-осунувшееся лицо старой княгини.

Я удивился тем переменам, которые произошли с бабушкой с момента нашего разговора.