Другая сторона

Хобгоблин, который назвался последним, был одного роста и сложения с остальными, но отчего-то мнилось, что в реальности он гораздо крепче коллег по опасной службе. Ему я вручил дубину. Восток получил меч странствующего рыцаря. Чайке передал орочью саблю. Шторм тоже вооружился мечом странствующего рыцаря, а Белый – мечом лесного стража.

Никак не задействовано копье безымянного героя – оно остается в моем инвентаре – потому что ни у кого нет другого обычного копья. Но это поправимо. Будет нужно, куплю в Гринде.

– Что раскисли? – обратился к бойцам Кедр.

Старший спецназовец обвел взглядом подчиненных.

– Гранит!

– Я!

– У тебя дубина? Почему не обнаруживаю энтузиазма на твоей хобгоблинской роже?

– Не могу знать!

Сложив руки на груди, я наблюдал за военщиной, с которой предстоит провести неизвестное количество времени. Никогда не тянуло надеть погоны, и я в очередной раз в этом убедился. Вытянуться истуканом перед старшим по званию и старательно изображать из себя идиота? Нет уж, увольте.

– Улыбаться, радоваться, – усмехнулся Кедр, – и думать про себя, что офицерам местного оружия не досталось.

Старший спецназовец кивнул на Южанина. Они оба офицеры! Это я запомню, хотя сейчас данная информация кажется совершенно бесполезной. Потом, может, пригодится.

– Офицер загрызет любого голыми руками! – закончил Кедр.

Спецназовцы рассмеялись. Очевидно, только что прослушана штатная шутка приставленного к моей персоне подразделения, после которой смеяться разрешается без особого распоряжения.

– Выдвигаемся? – спросил Кедр, когда его бойцы снова рассредоточились по лесу. Рядом остались Южанин и Гранит.

– Мы готовы, – сказал я, взглянув на Бормотуна и Зару.

Проселочная дорога бежала недалеко от нас. Скоро мы шли вдоль нее, сверяясь по мини-карте, чтобы не зайти в сторону. Порой дорога виднелась между деревьями.

– Красота какая, – произнес Бормотун, кивая на Кедра и Южанина.

Они были впереди. Гранит шел позади.

– Что красивого? – нахмурилась Зара. – Обычные хобгоблины. Еще скажи, что они прекрасны!

Я улыбнулся. Представил, что рассуждаешь о хобгоблинах, как о чем-то прекрасном, и стало смешно. Бормотун заметил мою улыбку и тут же выдал ворчливо:

– Чего рот растянул до ушей?

– А ты скажи, что красивого в них углядел? – спросил я.

Бородач мрачно зыркнул на меня и Зару.