Легенды Мелизоры-2. Смертельными тропами

– Горной козой себя возомнила?

Ясно, конечным пунктом на карте я отметил Стылый хребет, вот исполнительная изба и следует указанному маршруту, пытается забраться на гору.

– Василиса, стой! – рявкнул я. – Да стой же! Дальше мы сами.

Изба наконец остановилась и с придыханием пробормотала:

– Фу-ух, а я уж испугалась, что придется на вершину карабкаться.

Ага. Могу себе представить.

Мы быстро собрали все, что могло пригодиться, и спрыгнули на землю.

– Жди здесь, – велел я Василисе. – Вот у этого валуна. Из инвиза не выходи, мало ли.

Судя по тому, как внутри жалобно звякнули плошки, изба согласно кивнула.

Я ожидал, что увижу покрытые снегом горы, однако он лежал гораздо выше. А здесь, у подножья, громоздились голые скалы из розово-коричневого песчаника, кое-где в расщелинах росли чахлые кусты и деревья.

– Туда, – Верлим уверенно указал направление. – На Стылый хребет только одна дорога.

Не верить ему причины не было, но я все же украдкой бросил взгляд на карту. Все правильно. Незаметно кивнул Лешке, и мы двинулись следом за гномом вверх по пологому склону.

Чем дальше мы шли, тем круче становился подъем. Теперь путь был усыпан мелкими острыми камнями, о которые все то и дело спотыкались. Лекс умудрился в кровь разбить колено, а Верлим – разорвать плащ. С меня ручьями лился пот, ноги гудели, прозрачно намекая, что альпинизм не моя стихия.

Часа через два Леха не выдержал.

– Все, хватит, привал! – пробурчал он и уселся прямо на землю.

– Ага, и обед, – обрадовался Верлим.

Он выбрал камни поровнее, положил на них щит – получился вполне удобный походный стол – и достал из сумы запасы.

Устало опустившись на валун, я потянулся к пончикам Василисиного приготовления. Вообще всякие пироги и булочки у нее получались недурно. Как, впрочем, и все остальное.

– Сейчас поедим и двинем дальше, – сказал Верлим, стряхивая крошки с густой бороды. Он протянул руку к виднеющимся вдали двум каменным столбам и добавил: – Это наш следующий ориентир.

Лешка, прикрыв ладонью глаза от солнца, мотнул головой.

– Странные какие-то скалы. Острые и тонкие, как шипы. Рукотворные, что ли?

В самом деле, они походили на сужающиеся кверху квадратные бруски, заточенные на вершине, словно карандаши. Грани их были то ли разрисованы, то ли изрезаны какими-то знаками.

– Красивые, – похвалил я, – напоминают египетские обелиски.

– Раньше они считались вратами в королевство гномов, а сейчас их кроме как Столбами Скорби никто и не называет.