Пустошь

И значит это, что либо у них есть привязка к какому-то долгоиграющему источнику силы, либо же они просто и без затей убивают все на своем пути, пополняя тем самым собственные запасы.

Я слегка поежился и боязливо оглянулся. Но со всех сторон на меня по-прежнему сочилось равнодушие.

Мы прошли на запад уже около двух часов, петляя между барханами, когда совсем неподалеку вновь раздался зловещий вой, заставив меня вздрогнуть и проснуться, — последний час я механически перебирал ногами, находясь в полудреме.

— Проклятье, — начал я с тревогой озираться по сторонам. Но убежищ поблизости все так же не было, вокруг — лишь все те же уже вконец надоевшие барханы. Оставалось одно — продолжать идти вместе с караваном, надеясь, что неведомой твари он окажется не по зубам. Была, правда, более неприятная возможность — призраки ведь не обязаны меня защищать, могут и не обратить внимания ни на что.

Как бы то ни было, я аккуратненько перешел на другую сторону призрачного верблюда. На всякий случай.

Преследователь объявился минут через десять, но первым его заметили собаки. И, только глядя вслед нескольким светящимся зверям, бодро бегущим в сторону одного из барханов, я увидел на его гребне смутную черную тень, немного выделяющуюся на фоне усыпанного звездами неба.

С вершины бархана донесся гневный рык, и тень двинулась навстречу мчащимся призракам. От каравана отделились три всадника, направившись в сторону гостя.

Столкновение произошло мгновенно и почти беззвучно. Сгусток темноты, громадным прыжком преодолев остатки расстояния до собак, закрутился между ними в смертельном танце.

Я с оторопью смотрел, как громадные призрачные псы, получая удары ожившей темноты, замирают и быстро развеиваются, исчезая в воздухе. Мне, похоже, конец...

В этот момент всадники остановились и синхронно натянули длинные луки. Секунда, другая... Три призрачных росчерка прорезали темноту и вонзились куда-то в центр драки.

Над пустыней, заставляя замирать от ужаса все живое, разнесся дикий вопль, исполненный боли и страданий.

Я зябко передернул плечами. Что-то подобное мне доводилось слышать всего один раз в жизни, когда наш сосед, перед этим изрядно наклюкавшись пивом, зачем-то взялся кастрировать поросенка. Думаю, тот день запомнил не только я и несчастный подсвинок, но и половина Хрустального.

Вопль испуганной птицей заметался между барханами, а затем, разбившись на отголоски, постепенно замер. И спустилась тишина.