Пустошь

Температура немного спала, и я взялся за проблему всерьез, пытаясь договориться со своим телом о сотрудничестве. Увы, пока что тело никак не реагировало. В магическом зрении оно выглядело обычно, только чувствовало себя совсем по-другому. И как что-то с этим сделать, я не понимал. Придется потом читать записи Ольда, вдруг что-то найдется.

А пока что я просто гонял энергию, то заставляя ее накапливаться в себе, то отпуская контроль и наблюдая за тем, как она медленно уходит из тела. Интересно, а почему, когда отпускаешь контроль за каплей крови, энергия выплескивается из нее хаотично, с огнем, а когда то же самое делаешь со всем телом, это происходит медленно? Некоторое время я обсасывал эту мысль, а потом замер, как пораженный громом.

Каждый раз, когда поджигал что-то, я недвусмысленно желал, чтобы вся накопленная энергия мгновенно высвободилась. Когда же, замучившись, терял контроль над своим организмом, я все равно продолжал страстно желать, чтобы она задержалась. И она уходила потихоньку.

Вывод был только один — несмотря на то что я во время обучения у Ольда уже практически отчаялся овладеть энергией, прогресс все же не стоял на одном месте — мое тело меня слушалось! Со скрипом, не до конца, но все же два года обучения у мага не прошли даром.

Некоторое время я тихо радовался открытию, не обращая внимания на продолжающую ныть ногу и капающие сверху холодные капли. Затем до меня внезапно дошло, что лихорадка практически прекратилась, — и я обрадовался еще больше. Правда, непонятно было, с чего вдруг жар прошел, но я решил разобраться с этим позднее.

Утро поприветствовало меня звонким свистом какой-то птицы и неожиданно теплыми лучами солнца, согревающими мои ноги, все же высунувшиеся за ночь из шалаша. Сладко потянувшись и от души зевая, я прислушался к ощущениям организма. Лихорадки нет, нога побаливает, но не очень сильно, спать больше не хочется, хочется есть.

Все так же вальяжно зевая, вылез из шалаша, вдохнул полной грудью прохладный еще воздух, наполненный запахами леса и дождя. Хорошо... Если бы не нога, наступать на которую до сих пор было больно и неприятно, у меня оказалось бы чуть ли не идеальное утро.

Стараясь размять затекшее за ночь тело, повращал руками, покрутил приятно хрустнувшей шеей и сделал несколько шагов, выйдя на поляну, где вчера сражался с кошками.