Пустошь

Я нервно облизнул пересохшие и потрескавшиеся губы, а затем спрыгнул вниз, прямо на них.

Расчет был на то, что я еще в полете ударю ножами двоих, а дальше уже положусь на удачу в схватке с третьим. Реальность оказалась немного иной. Правый нож, как и планировалось, вонзился в шею одному из троицы... и вывернулся у меня из руки, застряв намертво. Левый же в цель не попал, распоров другому противнику плечо и заставив его завопить от боли.

Пол больно стукнул по ногам, и мое ослабшее тело предательски шлепнулось на задницу.

Пара секунд прошла во всеобщем ступоре, сопровождающемся жалобным воем парня, которому я рассек руку. Затем вторая моя жертва тяжело опустилась на пол, продолжая стенать и заливать все вокруг своей кровью.

И все вновь завертелось. Я, видя перед собой этого недобитка, из положения сидя дернулся к нему, ухватил за штанину правой рукой, беспорядочно нанося удары ножом левой. В голове засели когда-то сказанные Ольдом слова про важную артерию, находящуюся у людей с внутренней стороны бедра, и я старался в нее попасть.

Последний из троицы, видя все это, проявил недюжинную сообразительность, рыбкой нырнув в ближайшее окно. К сожалению для него, совпало два обстоятельства — слишком уж хороший и прочный ремень был у него на поясе и слишком непредсказуемо архитекторы древности разместили на стенах крючки для фонарей. Один из них по случайности находился прямо под окном, в которое и прыгнул незадачливый акробат, повисший сейчас вниз головой и отчаянно дрыгающий ногами.

Жертва в моих руках перестала дергаться, и я как можно быстрее двинулся к окну, где висящий лихорадочно пытался расстегнуть пояс. Находясь вниз головой, сделать это было достаточно сложно...

— Прошу, не убивай! Не убива-а-а-а-а... — Дотянуться до него было очень сложно, я сам почти вывалился из окна, но все же закончил начатое. И последним усилием затащил тело обратно в дом.

Обессиленно рухнул у стены, шальным взглядом обводя комнату. Местный филиал пыточной камеры адептов какого-нибудь темного божества.

Кровавые потеки и три трупа, забрызганные кровью с головы до ног, лежащие в живописных позах. Я глянул на лицо последнего, и меня вывернуло наизнанку. Больно, мучительно, одним желудочным соком...

Минут через пять стало полегче. И я, стараясь не всматриваться в детали, принялся обыскивать тела. Счастье и радость — бурдюк с водой был у каждого! Я пил, пил и не мог напиться, уже мало обращая внимания на обстановку комнаты. Вода! Блаженство.