Пустошь

Взметнулось два столба пламени, и из-под моих ног с визгом метнулся в сторону крупный шакал, унося на себе частички горящего зелья. И освещая собравшуюся вокруг меня в полукольцо стаю.

— Гады, — пробормотал я, лихорадочно размышляя. Огня зверье не особо испугалось, ну, за исключением поджаренного мной неудачника.

Достал еще одну склянку и с мстительной ухмылкой метнул ее туда, где скопилось больше всего хищников. Увы, умные твари лишь порскнули в разные стороны, а затем опять вернулись на свои места, с любопытством рассматривая огонь.

— Сволочи... — В последние минуты мой лексикон не отличался разнообразием. Отходить от скалы мне было попросту страшно из-за скопившихся хищников. А вспышки алхимии уже наверняка увидел кто-то из погони, получив отличный ориентир для поиска. Вот и получается, что шакалы попросту постерегут меня до прихода той самой погони, а затем передадут ей. И сами ничего не получат, и меня угробят, тупые твари.

Пришлось, внутренне обливаясь слезами сожаления, вытаскивать из рюкзака взятый у отца здоровенный копченый окорок. Зелья почти погасли, но все же можно было рассмотреть, как при его виде стая оживилась, придвинулась немного ближе и жадно закрутила носами.

— Да-да, крысы вы помоечные, — пробормотал я, копаясь в рюкзаке дальше и выуживая бутылочку с неизвестной отравой.

— Сейчас будет вкусняшка... — Аккуратно, стараясь не пролить ни капли жидкости, я облил окорок ядом.

Огни, сопровождающие погоню, появились уже на другом пригорке, заметно ближе. Я изо всех сил кинул окорок в сторону, противоположную развалинам, тут же швырнув огненный бутылек в шакалов, преграждающих дорогу к спасению.

План удался если не полностью, то почти. Большая часть стаи с рычанием и визгом бросилась в темноту вслед за улетевшим окороком. Звери впереди меня разбежались, дав возможность со всех ног рвануть к цели. Проклятье, как же больно.

К сожалению, пока я добрался до первых построек, мне пришлось израсходовать еще пару зелий — шакалы, похоже, не удовольствовалась подачкой и очень быстро вновь догнали меня.

Но затем все изменилось, словно по волшебству. Стоило мне вступить на запретные улицы, как за спиной раздался тоскливый и разочарованный вой, а затем послышался легкий топоток десятков лап, стихающий вдали. Ушли на поиски другой добычи.