Пустошь

Но меня это не радовало нисколько, я просто продолжал лежать на все еще прохладной весенней земле и тихо стонать, пытаясь хоть как-то отрешиться от боли.

Отрешиться не получалось.

Не знаю, сколько времени прошло до тех пор, пока я осознал всю бесперспективность своих стонов и замолчал. Но с этого момента я хотя бы занялся привычным делом, прокачивая энергию по своей изломанной тушке.

Утром я смог перевернуться на спину, рассматривая высокое синее небо. Боль немного стихла, хоть и оставалась по-прежнему мучительной.

К полудню мне удалось, скрипя зубами, подняться на ноги и потихоньку передвинуться в сторону ближайшей рощи. То, что птицы не заметили меня вчера, не значит, что я избегу их визита сегодня, — надо было снова искать укрытие.

В роще я, теряя последние силы, срубил мечом немного веток, каким-то чудом затащил их в яму из-под вывороченного ветром деревца и устроился там, даже исхитрившись накрыться чем-то для маскировки. Не думаю, правда, что это мне помогло бы в случае появления стервятников.

Голова кружилась от боли и истощения — организм, похоже, как-то помогал мне, тратя при этом все доступные запасы энергии. Или же я сам высасывал из него резервы своим лечением.

Этой ночью мне более-менее удалось выспаться. Провалиться в тяжелый сон и хоть на время забыть о боли. А утром я вновь продолжил гонять энергию по телу, стараясь не шевелиться и не тревожить своих травм.

В яме в итоге пришлось провалялся еще три дня. Не сказать, что за это время я стал живым и здоровым, но боль потихоньку ушла, а ноги теперь достаточно твердо передвигались по земле.

Правда, со стороны я, наверное, напоминал иссохшую от времени мумию.

Опираясь на вырубленную палку и кое-как взгромоздив рюкзак на спину, я заковылял на восток — все к тому же водопаду. Перед отправкой вниз я, будучи уже умудренным жизнью путешественником, от души напился, набрал воды в специально приготовленный мешочек из шкуры виверны, но при падении, понятно, все выронил, и драгоценная влага выплеснулась, оставив меня ни с чем.

Как я еще не умер от жажды — понятия не имею, но, думаю, это из-за моего лечения. Наверное, оно действует гораздо глубже, чем я предполагал. Впрочем, на ощущениях это никак не сказывалось — во рту опять была пустыня, а мышцы и сухожилия повиновались мне со скрипом. Почти реальным.

Идти было тяжко. Иссушенное тело явно протестовало против такого занятия. Плетью висящая рука ныла при каждом шаге. Меч пытался запутаться в ногах. Рюкзак натирал плечо.