Пустошь

Следующая рептилия обнаружилась на ветке небольшого корявого деревца, встретившегося мне через полсотни шагов. Длинное кроваво-красное тело толщиной с мою руку вальяжно обвивало ветку, а треугольная голова с немигающими глазами была поднята и слегка раскачивалась в такт порывам ветра. Я сделал небольшой крюк, обходя гадину, и продолжил дорогу.

Третья змея повстречалась мне еще через двадцать шагов.

После чего я развернулся и взял курс обратно на свой гарнизон. Идиотизмом я не страдал, а дохлый аристократ, описывая змеиный лес, похоже, нисколько не преувеличивал.

Значит, нечего мне там делать. Лес видел? Видел. Змей много? Много. Вот и хватит с меня. Время умирать от змеиного укуса еще не пришло.

До дома предстояло пройти еще миль пятьдесят, и я немного злился на себя — мог бы уже быть там, если бы не взял на себя роль исследователя диких земель. С другой стороны, тогда меня мучило бы любопытство по поводу описанного в дневнике леса. Так что, немного подумав, я решил считать вылазку успешно проведенной разведкой, пошедшей на пользу общему, так сказать, делу.

Потихоньку топая уже давно разбитыми в хлам сапогами по каменистой равнине, я пытался рассмотреть еще хоть что-нибудь интересное. Безуспешно. Единственная приятная новость — опять стали попадаться отдельные валуны и скопления скал, среди которых я мог бы укрыться ближайшей ночью. Вновь изображать из себя дровосека мне не хотелось.

А еще вдалеке на севере явно собиралась очередная гроза. Клубились тучи, потихоньку набирающие черноту, ветер становился все более порывистым.

И я, продолжая идти вперед, начал тщательно осматривать все встречные скалы, ища то, что могло бы послужить защитой, — в этот раз от дождя, а не птиц.

Небольшую нишу, в которой с трудом можно было сидеть, но нельзя вытянуться во весь рост, я нашел, когда первые тяжелые капли уже падали на землю. Забился в нее, усевшись на тощий рюкзак, прикрылся испачканным пометом зонтиком и принялся ждать, разглядывая открывающуюся передо мной равнину.

Ветер заметно усилился.

Мрачные тучи, величаво летящие над землей и быстро превращающие незаметно подкравшиеся сумерки в темную ночь, добрались до моего пристанища. С небес на землю обрушились потоки ливня, гася последние крохи света. Полыхнула первая молния, и раздался первый зловещий треск грома, перекрывший шум разбивающихся о камни капель.

Я съежился, пытаясь защититься от дождя и ветра, чувствуя, как под куртку забираются струйки холода, и тоскливо наблюдая за буйством стихии.