По дороге могущества. Книга первая: Возрождение.

Мне удаётся лишь выпрямиться и поднять меч для защиты, но это существо лишь небрежно отбивает его в сторону и вонзает оба лезвия в ключицы. Хриплю, выплёвывая заполнившую рот кровь. Я знаю, что количество моих единиц жизни резко и опасно сократилось. Вижу, как рука, в которой был щит, висит безвольной плетью, сломанные ребра не позволяют свободно вдохнуть, я практически полностью горю, покрытый раскаленными масляными пятнами, и из меня торчат лапы хищника.

Смотрю на расходящиеся в стороны жвалы и с ужасающей отрешенностью понимаю, что, кажется, это конец.

Глупо было надеяться выжить в этом месиве...

Я в полной мере успел осознать всю близость смерти, как в фасеточный глаз склонившегося надо мной хищника по самое оперение влетает стрела, и он, пошатнувшись, запрокидывает голову и пронзительно визжит. Его лапы-лезвия вырываются из моего тела и я пользуюсь открывшейся возможностью. Рывок вперёд и острие Халдорна проскользнуло в пасть монстру, вошло в нёбо и пронзило мозг, выйдя из затылка. Проворачиваю рукоять в ране и из последних сил пинком сбрасываю с меча начавшую распадаться и оплывать черной жижей тушу.

Застонав, вновь падаю на колени. Клинок выпал из ослабевших пальцев. Цепляясь остатками сознания за уплывающую реальность, мне удаётся нащупать на боку рунир исцеления. Сжимаю немеющую руку в кулак и ломаю волшебную табличку. Плетение древних символов выстраивается в голове и навсегда запечатлевается в памяти.

- Итэати Арос… - едва слышно шепчут разбитые губы магразийское заклинание.

Волна прохладной свежести на мгновение охватывает всё тело. Боль растворяется в ней и я делаю глубокий вдох, кости вправляются, раны заживают и я вновь могу шевелить левой рукой. В это сложно поверить, но ежи полностью восстановлены. Пользуясь краткими мгновениями бодрости, поднимаю Халдорн и резко вскакиваю.

Ну что, лядские выродки, я вновь готов биться! Только чур нападать по одному!

Полный ярости рёв, отличный от остальных, раздался за спиной и заставил застыть в неподвижности. В нём не было боли, а лишь сквозила абсолютная, неприкрытая и незамутненная ненависть, которую я ощущал всеми фибрами души.

Обернувшись, я увидел стоящего в ореоле огня высокого, метра под два, монстра. Он уродливо скалился безгубым клыкастым ртом, слегка склонив голову с отвратительными наростами, грудь у него была впалая, а круглое пузо выпирало вперёд. Кроваво-красные языки пламени хищно касались его голого тела, но не могли причинить ни малейшего вреда чёрной плоти.