Одержимость Восходящим Солнцем

Ты свободен, Рокуро, главное не переусердствуй.

- Спасибо, большое спасибо! – Встает и клонится перед ней.

- Собираешься вот так уйти? Поклонился и считаешь, что достаточно? Иди сюда, сынок.

Рокуро подошел к матушке, и они обнялись. У обоих наворачивались слезы.

- А когда я вернусь, то зарисую тебя.

- Рокуро… - Обнял снова, - ты стал таким взрослым.

- Благодаря тебе.

Они молчаливо смотрели друг на друга и улыбались.

- Не бойся, он придет к тебе. – Сказала Матушка.

- С тобой он уже говорил, а со мной ни разу.

- Просто дай ему подготовиться, хорошо?

- Я готов ждать еще много лет.

II

Все в тот же день, но в другом месте и с совершенно другими людьми сидел один ученик Рокуро, выпивающий со своими друзьями теплый саке. Эти “друзья” теперь скорее соперники, потому что не один он хочет учиться у Рокуро. Почти все подмастерье собралось в этот день, но все остаются дружелюбными друг к другу. Все, кто попадали в кандидаты, были высокомерными людьми. Никто не думал, что проиграет, потому и улыбка на их лицах какая-то не такая, скорее насмехающаяся.

Они находились в хорошей таверне, в которую не получится ходить каждый день. Праздновали то, чего еще не произошло. Вокруг них было много людей, но они продолжали выпивать и смеяться в полный голос. Сегодня их день, - думали ученики. Владелец таверны (или в нашем случае идзакаи) бы выпроводил их, к нему все чаще подходили с жалобами, но за них он мог получить много денег, поэтому он отмахивался рукой, говоря, что если не нравится, то уходи.

Среди этой толпы запрятался один тихоня, что мало говорил и мало слушал. Он даже чашечки хорошего саке не выпил, так как относится к этому испытанию слишком серьезно.

- Хэй, дружок, ты бы выпил чашечку перед гонкой. – Сказал Минара, наш потенциальный ученик.

- Вы посмотрите, Минара беспокоится, ха-ха! Ты бы о своих ножках побеспокоился! – Сказал самый пьяный ученик.

- Я просто волнуюсь. – Ответил Тихоня.

Атмосфера накалилась. Минара – самый громкий голос среди всех остальных. Он любил себя, но открыто об этом не говорил, что сильно всех бесило. Когда он говорил, то все цеплялись к его словам, хотели подколоть, но ни у кого не получалось это так хорошо, как у него самого.